В декоративно-прикладном искусстве Китая развито направление изготовления фарфоровых фигурок старика, покачивающего головой. Традиционно считается, что китайские болванчики символизируют равновесие между материальными благами и духовными достижениями, гармонию и спокойствие  души. С каждым покачиванием головы  увеличивается в мире богатство, счастье, здоровье  и любовь. С таким же непоколебимым спокойствием китайские монетарные власти отвечают на все просьбы и требования иностранных коллег о введении плавающего курса юаня. Заниженный курс китайской валюты позволяет бурно развиваться экспортным направлениям местной экономики, но приводит к значительным дисбалансам в международной финансовой системе. В столицу Поднебесной на переговоры об изменении курсовой валютной политики в последние годы приезжали высшие руководители и главы монетарных ведомств практически всех крупных стран мира, но упрямые китайцы в ответ лишь качают головой. На словах соглашаются с важностью проблемы искусственного занижения юаня, а на деле продолжают гнуть свою линию, чем серьезно подрывают устойчивость мировой экономики.

В Академии Народного Хозяйства при правительстве России 18 декабря состоялась лекция Министра Финансов Алексея Кудрина, в которой он оценил денежную и бюджетную политику Минфина, в качестве примера сравнив подходы России и Китая. Важнейшей функцией любого Центрального Банка является регулирование темпа прироста денежной массы. В Европе этот прирост находится на уровне 10% в год. В Китае в докризисные времена для обеспечения роста экономики на 9-10% ни разу не потребовалось темпов роста выше 20% в год. Но инфляция там контролируется очень жестко. Раньше она была очень низкой. Когда  недавно рост цен составил 3%, то проблему ужесточения кредитно-денежной политики разбирали в Центральном Комитете Компартии Китая. При этом своей курсовой политикой китайцы просто шокируют торговых партнеров. Низкий курс юаня приводит к увеличению гигантских объемов китайского экспорта, приводя к лихорадке самых разных рынков. В то время как остальным странам с трудом удается сдерживать уровень денежной массы на докризисном уровне, поскольку кредитование уже не пользуется былым спросом, в Китае его объем наращивается по указке центральных властей. В условиях жесткой административной системы субъекты экономики вынуждены исполнять волю правительства. Поэтому сейчас увеличилась вероятность появления новых пузырей в этой стране. Ведь кредитование растет искусственным путем  при одновременном снижении спроса, который в приказном порядке сложно увеличить на фоне кризиса.

В итоге в экономике Китая отчетливо стали проявляться предпосылки к созданию «мыльных пузырей» на фондовом рынке и в ценах на недвижимость. Диспропорции выливаются в увеличении избыточных производственных запасов. Такая ситуация может окончиться остановкой производства. А. Кудрин охарактеризовал подобную политику как «неосторожную». Китайскому ЦБ приходится решать очень сложную задачу. В условиях гигантского притока денег необходимо сдерживать инфляционные процессы. Активно скупая иностранную валюту в свои резервы, китайцы сдерживают рост денежной массы гораздо более глубокой, чем в России, стерилизацией денежной массы. Для этого приходится выпускать гигантское количество ценных бумаг для связывания юаней, напечатанных для покупки экспортной выручки. Таких бумаг выпускается на сотни миллиардов юаней. Низкая инфляция пока позволяет делать такие заимствования по довольно низкой ставке. Выплачивая 3 юаня в качестве процентов, ЦБ убирает с рынка 100. Но такая политика не может длиться вечно. Навес из юаней растет как снежный ком и рано или поздно Китаю в любом случае придется укреплять юань. Но одно дело расчищать завалы, когда они еще маленькие, и другое, когда они достигли беспрецедентных масштабов. Российский Министр, таким образом, высказал опасение за судьбу китайской валюты и перспективы экономики.

Но не только в России озабочены проблемами валютной политики Китая. Известный американский экономист Пол Кругман заявил в газете «Нью-Йорк Таймс», что, ослабляя свою валюту, китайцы создают огромную угрозу для мировой экономики. В то время, как глобальная экономика остается в депрессии из-за слабого спроса, Китай раздувает свои валютные резервы, превысившие недавно 2.1 трлн долларов. Проводя политику ослабления юаня, Пекин фактически обворовывает остальные страны, страдающие от рецессии. Китай крадет работу у бедняков в других развивающихся странах.

Не помогли в деле увещевания китайского руководства целые вереницы высокопоставленных переговорщиков. После встречи в конце ноября с представителями ЕС – Главой ЕЦБ Жан-Клодом Трише, Председателем Еврогруппы Жан-Клодом Юнкером и Еврокомиссаром по экономическим и денежно-кредитным вопросам Хоакином Альмунией – Премьер Китая Вэнь Цзябао назвал неоправданными предъявляемые Пекину требования отказаться от фиксированного курса юаня к американскому доллару. Он вновь подтвердил намерения китайского руководства принимать собственные решения по валютным вопросам, отметив, что на данный момент юань в целом является стабильным. «На фоне нынешнего финансового кризиса, редкого по историческим меркам масштаба, сохранение базовой стабильности обменного курса юаня идет на пользу экономическому развитию Китая и идет на пользу восстановлению мировой экономики», – заявил В. Цзябао. Во время визита в Пекин Президент Обама открыто заговорил с Председателем Ху Дзиньтао о необходимости повысить курс юаня. США вместе с другими странами считают, что низкий курс китайской национальной валюты ставит местных экспортеров  в более выгодное положение, чем прочих участников мирового рынка.  Председатель и китайский премьер в ответ отмалчивались и не поднимали тему юаня в своих выступлениях во время визита Обамы. Президент КНР только выразил недовольство китайского руководства торговой политикой США.

Политики обвиняют заниженность юаня в глобальных дисбалансах. Один из ведущих экономистов мира считает, что увеличение недооцененности китайской валюты увеличивает экономический рост в Китае, что в свою очередь является весомым вкладом в восстановление глобальной экономики и борьбу с нищетой. Китай сможет сохранить свой рост без торгового дисбаланса, если ему удастся ввести промышленные субсидии для компенсации повышения курса юаня. Ведь намного лучше субсидировать непосредственно производство товаров, чем делать это косвенным путем через обменный курс. Эта идея идет вразрез с правилами ВТО, но нисколько не умаляет экономические основания для такой политики. 

Выходя из кризиса, мировая экономика сталкивается с двумя явно противоречивыми требованиями. С одной стороны, достижение глобальной макроэкономической стабильности и предотвращение протекционистских явлений потребует, чтобы мир избегал больших дисбалансов в международных расчетах, которые ранее довели глобальную экономику до тяжелейшего кризиса. С другой стороны,  быстрый рост в развивающихся странах приводит к  возобновлению завоевания ими  мирового рынка промышленных товаров. Проблема удовлетворения обоих требований является олицетворением острого спора в американо-китайских отношениях. Американские и европейские политики винят Китай в искусственном занижении курса юаня. Что, по их мнению, является главной причиной огромного положительного сальдо торгового баланса Китая. Китайские лидеры сопротивляются давлению, опасаясь, что удовлетворение этих требований подорвет конкурентоспособность их товаров на мировых рынках, сократит экспорт, а также нанесет огромный ущерб экономическому росту. Аргументы Китая, как правило, отличаются от западных комментаторов, которые настаивают, чтобы страна отвернулась от экспорта и сосредоточилась на увеличении внутреннего спроса.

Но, если рост в основном зависит от поставок выпускаемой продукции и других товаров, то позиция Китая имеет большую силу, чем тех, кто критикует увеличение кредитования. Попыткой исправить платежный баланс Китая, состоящий из комбинации расширения расходов и повышения курса валюты, будет смена структуры экономики от товарной  к нетоварной. Это, вероятно, может быть полезно для макроэкономической сбалансированности в Китае и других странах, но почти наверняка окажет неблагоприятное воздействие на экономический рост.  Если спад окажется достаточно большим, то возникнет угроза социальной и политической стабильности в стране.

Что общего в опыте Японии, Южной Кореи, Китая? Все они строят свои стратегии на развитии промышленного потенциала, а не на эксплуатации доставшегося им геолого-географического преимущества. Каждая из них стала индустриальной сверхдержавой в короткий срок - и намного быстрее, чем можно было бы ожидать, основываясь на факторе обеспеченности ресурсами. Экспортное направление в Китае было создано с использованием стратегических государственных инвестиций и продуманной промышленной политики, типа принудительной передачи технологий иностранными компаниями. Сегодня экспортный потенциал страны сопоставим с более богатыми странами. Промышленный рост был подкреплен валютной политикой. Заниженный курс местной валюты работает в качестве ускорителя экономического роста. Благодаря повышению внутренних цен, он увеличивает прибыльность промышленного производства и улучшает рынок труда. Занижение курса своей валюты и высокий экономический рост являются общей чертой послевоенного времени, особенно для развивающихся стран.

Китай не всегда имел валютный дисбаланс. До начала нынешнего десятилетия профицит счета текущих операций в стране не превышал 4%  ВВП. С 2001 года положительное сальдо баланса стало нарастать, достигнув своего пика 10% в 2007 году. Кстати в 2001 году Китай вступил и в ВТО после нескольких лет тяжелейших переговоров. Это не может быть простым совпадением, поскольку, в роли участника Всемирной Торговой Организации, Китаю стало сложнее поддерживать свою промышленность. До конца 1990х годов в стране действовали инвестиционные льготы, высокие тарифные барьеры, субсидирование экспорта и ограничения на деятельность иностранных фирм. От всего этого пришлось постепенно отказываться. Но на смену пришла валютная политика искусственно низкого курса. Если однажды взять и отказаться от проведения этой политики, то промышленное производство однозначно пострадает.

По многочисленным экспертным оценкам курс китайской валюты в настоящее время недооценен почти на четверть. Исправление валютного дисбаланса приведет к потере темпов экономического роста на 2.15% в год. Но тут нужно заметить, что замедление роста китайской экономики ниже порога 8% в силу демографических и социальных особенностей страны может привести к нарушению гражданского мира и возникновению острых социальных конфликтов. Но даже если оставить в стороне политические последствия этого шага, не нужно сбрасывать со счетов важность скорейшего сокращения нищеты в самой многонаселенной стране в мире. В истории уже были примеры, когда страны с экспортной экономикой, такие как Германия, Япония или южная Корея со временем укрепляли свои валюты. Но Китай все еще очень бедная страна и уровень дохода на душу населения в ней в десять раз меньше, чем в США. В сельской местности избыток рабочей силы значителен. Кроме того, Китай является единственной страной с ограничениями ВТО на промышленную политику.

Так чего же ждать от «китайских болванчиков» в обозримом будущем? Эксперты уверены, что позиция Пекина останется непоколебимой. Следовательно, продолжится резкий рост торгового профицита Китая и торгового дефицита США.

Информация об авторе: Олег Лядов, финансовый аналитик компании DEALING CITY
http://www.dealingcity.ru/