Рассказ

Однажды меня пригласили на работу в российский банк. А дело было на самом закате эпохи Ельцина. Банк уверенно занимал в рейтинге позицию в первой сотне и достаточно умело развивал свои многоходовые комбинации. Об этом можно было легко догадаться по началу собеседования. Как только мне начали говорить, что банк проводит прозрачную политику перед налоговыми органами и никаким отмыванием денег не занимается, я тут же вспоминал великого комбинатора Остапа Бендера, посетившего дом брошенных сирот.

В эпоху Ельцина все занимались первоначальным накоплением капитала, а, как известно, первоначальный капиталище делается далеко не узаконенными способами. Грабежи бывают громкими и тихими. А поскольку деньги любят тишину, то и грабительские комбинации в этой сфере проходят без малейшего шума. И вдруг в этой среде появляется банк, который работает честно? Боже мой!

Встреча с председателем банка еще раз показала мне, до чего может довести жажда легких денег, не требующих изучения элементарных основ экономики. Одна из основных аксиом рыночной экономики гласит: «Доходов не может быть без рисков». Даже в грабеже есть свои риски, и не малые.

А разговор с председателем банка пошел на следующую тему. Он сообщил мне, что у банка в результате многолетней и кропотливой работы появились свободные средства. Ни много, ни мало – всего 1 миллион долларов. И вместо того, чтобы поддержать этими деньгами бедных сирот, банкир обратил внимание на российский рынок акций. И поведал он мне следу- ющее:

– Если обратить внимание на индекс российских акций РТС в сентябре 1999 года и в январе следующего, то можно увидеть, что за 5 месяцев индекс вырос более чем на 150%. А если пересчитать на годовую доходность, то страшно подумать, какая цифра получается – 360%. Это же совсем как у колумбийских наркобаронов – 300-400% годовых. Так почему же нам не зарабатывать хотя бы 100% годовых на рынке акций? – вопрошал сам себе председатель банка.

Ой, как интересно! Я тут же решил прощупать почву и поинтересовался:

– Доходность наркобаронов – это, конечно, заманчиво, но известно ли господину председателю, каковы риски и каковы издержки наркоторговли?

Наступила пауза. В глазах председателя я прочитал: «А при чем тут риски наркоторговли, когда российский рынок акций может дать доходность в 360% годовых?» Пауза продолжалась. Мне уже начало казаться, что председатель усомнился в целесообразности моего принятия на работу. В самом деле, если я не могу купить акции в сентябре 1999 г., продать их в январе 2000 г. и заработать хотя бы 100%, то как я могу вообще говорить о каких-то там наркобаронах. Я почувствовал, что мои позиции претендента на управляющего активами растаяли перед наглостью председателя. Нужно было как-то срочно укреплять свои позиции в разговоре.

В этот момент я вспомнил, как однажды на Кунцевском продовольственном рынке в Москве я наблюдал за торговлей при покупке трейлера с овощами. Бывалый торговец, по имени Гоги, опытным глазом профессионала оценивал стоимость целой фуры овощей. Его внимание было приковано к тому количеству непригодных овощей, которое было в машине. Именно они представляют собой прямые убытки торговца. Он внимательно оценил количество непригодных овощей в машине, рассчитал прямые потери своего бизнеса и назвал окончательную сумму, которую он готов выложить за товар. У торговца Гоги в подсознании заложено соотношение прибыли и потерь. Без тщательной оценки потерь своего дела торговец Гоги не выложит ни копейки. На языке рыночной экономики это называется управление рисками.

Прекрасно, но как объяснить молчаливо сидящему передо мной председателю банка, что не доходы определяют риски, а риски определяют доходы? Что в первую очередь нужно думать не о доходах, которые мы получим от вложений в российские акции, а о тех рисках, с которыми мы столкнемся на рынке акций...

Первое, что я вспомнил: «А как в подобной ситуации поступал великий комбинатор Остап Бендер? Ему с аналогичным случаем пришлось столкнуться в момент, когда подпольный миллионер Корейко ловко ушел от назойливого исследователя его финансовой биографии».

Остап Бендер, во-первых, пошел по пути минимизации потерь, во-вторых, он не строил планов на будущее. На языке рыночной экономики это называется не прогнозировать будущее развитие событий, а двигаться в направлении минимальных рисков.

– Позвольте заметить Вам, господин председатель, – прервал я затянувшееся молчание, – что Вы не зря упомянули о наркобаронах. Вы не представляете, как тяжело приходится им добывать свои кровно заработанные деньги. А сколько затрат на подкуп полиции, содержание чиновников, политических деятелей, судей и прокуроров? Но самые большие неприятности приносят таможенники и службы по борьбе с наркоторговлей. Эти отбирают все и сразу. Таким образом, доходы полностью и без остатка превращаются в потери. Очевиден факт – чем выше доходы, тем выше риски. Если российский рынок акций, как вы утверждаете, господин председатель, может показать доходность 360%, то, очевидно, и риски на этом рынке также соотносятся с этой доходностью. Если рынок может на 360% подняться вверх, то с таким же успехом он может и опуститься на эти же 360%. Именно поэтому я бы хотел узнать у Вас, а какой процент риска Вы допускаете при проведении операций на российском рынке акций?

Мои сентенции о рисках явно ввели в замешательство председателя банка, а поставленный вопрос полностью остановил процесс обогащения на российском фондовом рынке.

– Нууу, – в замешательстве протянул председатель, – я допускаю не более 5% потерь.

– При таких рисках, – ответил я, – на российском рынке акций можно заработать не более 15-20% годовых.

– А почему же индекс РТС зарабатывает больше 100% годовых? – вопрошал председатель.

«Об этом знает индекс РТС и господь Бог, и никто другой об этом никогда не узнает». Я не захотел это произносить вслух и оставил эту мысль при себе.

Удивительно, но мои рассуждения о рисках возымели положительный результат. Меня взяли на работу. В банке я проработал недолго, год с небольшим. С рисками в 5% я заработал для банка ни много, ни мало – 18% годовых. Этого для председателя оказалось мало. Индекс РТС за это время заработал больше – 50%. Какая же жалость, что председатель банка не может взять на работу индекс РТС!