В этом году исполнится своеобразный юбилей: десятилетие со дня начала переговоров о вступлении России во Всемирную торговую организацию. Повод, чтобы подвести некоторый итог попытке нашей страны присоединиться к «цивилизованному миру». Журнал «ВС» предложил ведущим экспертам с разных сторон оценить нынешнюю ситуацию со вступлением России в ВТО. Редакция готова продолжить тему, если у читателей будут и другие мнения.

На вопросы корреспондента «ВС» отвечает декан финансово-экономического факультета, профессор Всероссийской государственной налого- вой академии Игорь Цыпин.

«Валютный Спекулянт»: Игорь Семенович, почему, несмотря на все сложности, связанные с процессом вступления, Россия стремится стать членом ВТО?

Игорь Цыпин: Чтобы это понять, достаточно окинуть взглядом сложившуюся в мире картину: членами ВТО являются 146 стран, вступления ожидают еще два десятка стран. Дело в том, что правила мировой торговли задаются именно Всемирной торговой организацией, и нравится нам это или нет, придется этим правилам подчиниться. По собственному усмотрению действовать мы не можем, поскольку это не только не позволит нам ощущать себя в достаточной мере свободно на мировых рынках, но и внесет трудности в международные отношения. Если страна не является членом ВТО, ее можно ограничить с помощью различных механизмов: существенно снизить квоты, увеличить пошлины и т.п. В прошлом году, к примеру, Россия удивила мировое сообщество, сделавшись экспортером сельхозпродукции. Доходы от пшеницы и подсолнечника превысили прибыли от продажи никеля и алюминия. Факт не остался незамеченным в Европе, и в отношении наших зерновых поставок сразу же ввели повышенные таможенные пошлины. Подобная мера была бы невозможной, если бы Россия была членом ВТО, и это может стать дополнительным импульсом к вступлению в данную организацию.

«ВС»: Однако переговоры о вступлении России длятся с 1993 года...

И. Ц.: Не сроки пугают – Китай вступал в течение полутора десятка лет – а неоправданное затягивание переговоров. Чревато это тем, что список разногласий, который и так велик, могут значительно расширить. Хотя правила ВТО иногда сравнивают с правилами дорожного движения, сравнение это правомерно с одной оговоркой: с вступлением каждого нового участника правила могут изменить. Первые годы переговоров вообще не давали никаких надежд. Были истрачены сотни тысяч долларов на представительские и другие расходы с довольно туманными перспективами относительно результатов. Лишь в конце 2001 г. российская рабочая группа приступила к работе над итоговым протоколом.

Сейчас время особенно напряженное: эксперты Минэкономразвития пребывают в Женеве безвылазно, готовя последнюю и все-таки, кажется, не вполне окончательную редакцию доклада рабочей группы. При этом зарубежные партнеры отмечают низкий профессиональный уровень российской делегации. Правда, касается это не руководителя делегации Максима Медведкова и его ближайших помощников, а экспертов низшего звена, которые обязаны прорабатывать документы в деталях.

«ВС»: Как ведут себя по отношению к России «старожи- лы» ВТО?

И. Ц.: Своего рода «дедовщина», несомненно, есть. Наша делегация, похоже, окончательно уяснила, что в ВТО льготных условий не бывает, и государства, вступившие в организацию, постараются добиться от нашей страны максимальных уступок. США, например, не согласны с предложениями России по поводу максимально высокой степени защиты автомобилестроения, авиастроения, аграрной отрасли – т.е. наиболее уязвимых отраслей экономики. Америку, как, впрочем, и Европейское сообщество, не устраивает и российский механизм введения тарифных квот на ввоз зарубежной сельхозпродукции. Нашему правительству предложено устанавливать эти ограничения с указанием точных сроков их отмены. Заняли сверхжесткую позицию по вопросу господдержки нашего сельского хозяйства Австралия и Новая Зеландия. Здесь мы невольно стали жертвами внутренних разногласий.

Дело в том, что страны ЕС субсидируют своих фермеров, а это не нравится государствам-членам Кернской группы (Канада, Австралия, Новая Зеландия и др.). Эти страны требуют от членов ВТО и вновь вступающих стран отказаться от протекционистских мер в агросекторе. Осложнить переговорный процесс может и Латвия, будучи недовольной решением России прекратить транзит нефти через Вентспилс. Традиционно нас поддерживает Монголия, делегация которой высказалась за быстрейшее присоединение России к ВТО, одобрив, в частности, российскую позицию по аграрному сектору.

«ВС»: Тем не менее многие эксперты усматривают намерение России, вступив в ВТО, играть в командную игру.

И. Ц.: Действительно, сейчас Россия пытается укрепить Евразийское экономическое сообщество, куда, кроме нас, входят Белоруссия, Казахстан, Таджикистан и Киргизия. От того, насколько наши страны смогут найти общий язык, во многом будет зависеть не только развитие Сообщества, но и роль, которую смогут играть внутри ВТО страны-члены ЕврАзЭС.

Не секрет, что в ВТО есть отдельные центры влияния. Например, группа «квадро», куда входят США, Япония, страны ЕС, и упомянутая Кернская группа. Было бы, конечно, неплохо, если бы странам Евразийского сообщества удалось образовать в будущем внутри ВТО свой центр влияния. Речь идет даже не о том, чтобы они вступали одновременно – да это и невозможно, поскольку Киргизия уже является членом ВТО, – важно, чтобы удалось скоординировать работу в будущем.

«ВС»: Что же все-таки служит барьером на нашем пути в ВТО?

И. Ц.: Основная причина, с одной стороны, проста, с другой – неразрешима: цены на газ, нефть и электричество в России в несколько раз ниже, чем в Европе. Унификация тарифов и, соответственно, увеличение внутренних цен приведет к гибели крупнейших отраслей отечественной промышленности. Нетрудно предсказать, как увеличение цен скажется и на жизнеспособности населения. Однако, несмотря на представленные нашей делегацией расчеты, эксперты ЕС полагают, что Россия неоправданно субсидирует своих производителей.

Экспортируемое Газпромом голубое топливо стоит в Европе на уровне $120 за 1000 куб. м., а для внутренних потребителей цена составляет $20-21. Наша делегация настаивает на том, что низкая цена на энергоносители внутри России – естественное конкурентное преимущество. В самом деле, бензин в Америке стоит меньше, чем в Европе, бананы в Камеруне в несколько раз дешевле, чем в европейских супермаркетах. Нет ни одной страны, которая бы не регулировала свои рынки, а уж тем паче – собственный энергорынок.

Европейские эксперты не желают учитывать затраты, связанные с транспортировкой нефти и газа, «забывая», насколько широка страна наша родная и, соответственно, протяженны российские магистральные трубопроводы. А ведь их надо поддерживать в работоспособном состоянии, и это тоже немалые затраты. Короче говоря, компромисс по поводу энергоносителей невозможен, экономика просто не вынесет.

Другие разногласия с ЕС тоже пока не сняты, в том числе: размер господдержки российского сельского хозяйства, уровень пошлин на импорт автомобилей, самолетов, мебели и т. п. США и Евросоюз по-прежнему претендуют на доступ к российскому сектору телекоммуникаций, а Китай требует открыть ему наш рынок рабочей силы. Это не значит, что Россия ни в одном вопросе не идет на уступки. Минфин РФ, к примеру, начинает, в принципе, соглашаться с открытием рынка страховых услуг, Госдума, как известно, дала добро на реформу энергетики.

«ВС»: Достаточно ли просчитаны положительные и отрицательные моменты, ожидающие нашу экономику в случае, если Россия все же вступит в ВТО?

И. Ц.: В правительстве сохраняется уверенность, что вступление в ВТО позволит увеличить приток иностранных инвестиций чуть ли не на $4 млрд. в год. Однако положительный эффект от этого мы ощутим в «долгосрочной перспективе». Пока же анализы и рекомендации рейтинговых агентств показывают, что риски инвестиций в Россию еще достаточно велики, а высокую от- дачу обеспечивают лишь вложения в сырьевой сектор. Кроме того, международная практика свидетельствует, что инвестиции идут туда, куда не могут прийти товары. Присоединение России на диктуемых ВТО условиях откроет внутренние рынки, скорее всего, не для притока денег, а для импортных товаров. Это – предполагаемые «плюсы».

Насчет отрицательных моментов мнения экспертов расходятся. Некоторые считают, что в первые годы членства снижение пошлин на импорт приведет к падению темпов производства в перерабатывающей промышленности, а также – к экономическому кризису в некоторых регионах. Расчеты Минэкономразвития показывают, что вступление России в ВТО негативно скажется на легкой и пищевой отраслях промышленности, автомобиле- и авиастроении.

Ситуацию усложняют различия в уровне развития российских регионов. Особой опеки потребуют монопромышленные города, где проживает 20% населения. Чтобы предотвратить рост безработицы, необходимы свободный рынок труда и возможности переквалификации работников. В России этого нет. Зато есть гигантские диспропорции в доходах граждан и безработица на уровне 7.6% экономически активного населения.Она, по прогнозам Минтруда, будет расти, даже если Россия не вступит в ВТО. Поэтому государство планирует применить ряд компенсационных мер в области социальной политики и за их счет надеется удержать рост безработицы. В частности, предполагается разработать программы по переподготовке кадров и по адресной защите некоторых слоев населения. Кроме того, на уровне правительства решено оказывать содействие в перемещении желающих в регионы с более развитой производственной структурой.

В докладе «Социальные последствия вступления России во Всемирную торговую организацию», подготовленном Международной организацией труда (МОТ), отмечается, что открытие рынков для импорта продукции и услуг разделит участников экономической жизни на «победителей» и «побежденных». Победителями, согласно логике, должны стать потребители, у которых появится широкий выбор качественных товаров. Одежда подешевеет на 18%, обувь на 19%, мебель на 11%, транспортные средства – на 17%. К снижению цен приведет и более жесткая конкуренция. Но тех, кто не сможет стать потребителем дешевых импортных товаров, а это, скорее всего будет большая часть населения, можно заранее назвать побежденными.

Относительно промышленности, в докладе утверждается, что только 9% российских предприятий чувствуют себя конкурентоспособными по отношению к западным компаниям. Остальных небезосновательно страшит вступление в ВТО. Едва ли удастся выстоять в конкурентной борьбе с западными производителями в условиях, когда амортизация основных фондов превысила 70%, а денег на техническое перевооружение нет. Дальнейшее снижение российских импортных тарифов может иметь «серьезное воздействие на объем производства, уровень занятости, безработицы и доходов населения», отмечается в докладе МОТ.

Сильнее всего пострадает легкая промышленность, где занято около 3 млн. человек. Производство в текстильной, обувной, мебельной промышленностях в течение пяти лет снизится на 16-27%. Занятость сократится на 1.5-7.3%. Производство в пищевой промышленности упадет на 4.6-4.8%, в «других отраслях» – на 14-37%. «Низкий уровень производительности труда, низкое качество продукции» делают крайне уязвимыми машиностроение и другие отрасли тяжелой промышленности. В то же время некоторые эксперты МОТ утверждают, что никаких катастрофических последствий вступления России в ВТО не будет. Наоборот, считают они, чем больше мы будем сидеть в изоляции – тем хуже.

«ВС»: Сейчас уже очевидно, какие результаты принесла наша позиция во время американо-иракской войны: Конгресс США отложил отмену поправки Джексона-Вэника, а это сохраняет за Россией статус страны с нерыночной экономикой. Может ли решение Конгресса повлиять на вступление России в ВТО?

И. Ц.: В прошлом году представитель по торговым переговорам США Роберт Зеллик обещал зампреду правительства РФ Алексею Кудрину эту поправку отменить. Но 21 мая этого года тот же Зеллик пригрозил России санкциями, если мы не откроем рынок импорту сельхозпродукции. Правда, американский торгпред не уточнил, о каких конкретно санкциях идет речь. Смысл недовольства Вашингтона в том, что, являясь крупнейшим импортером американских куриных окорочков, Россия ввела квоты на ввоз мяса птицы, свинины и говядины. В соответствии с квотами, США в 2003 году смогут экспортировать в Россию только 553 тыс. тонн куриных окорочков. Это примерно на 200 тыс. тонн меньше, чем в предыдущие годы. Не в последнюю очередь из-за этого, а также из-за негативной реакции Конгресса, положение нашей делегации более чем двусмысленно: уже неважно, сколько осталось спорных вопросов, поскольку без отмены поправки Джексона-Вэника делегация США в ВТО не имеет формального права голосовать за принятие России.

Что касается конкретных сроков: наше правительство не раз заявляло, что надеется завершить переговоры о вступлении в ВТО в 2003 г. Еще в начале апреля Медведков говорил, что возможность вступить в этом году у России попрежнему есть. Этому противоречит его высказывание, сделанное недавно на семинаре, посвященном вступлению в ВТО: «В этом году мы вступить не сможем». Несомненно, для пессимизма есть резон: очередной раунд переговоров назначен на 7 июля. После этого запланирован длительный перерыв – примерно до октября или даже до ноября. И все же, ощущение что российская делегация не потеряла надежды – работа кипит: в Минэкономразвития идут дебаты по поводу поправок в законопроект о валютном регулировании и валютном контроле. Этот вопрос, кстати, тоже является спорным и связан с позицией некоторых членов ВТО, считающих, что положения этого законопроекта противоречат обязательствам России. Непонятно, на что мы надеемся, но работа кипит. Приняв редакцию закона о валютном контроле в первом чтении, Госдума наметила второе чтение законопроекта уже на 24 мая. При этом вряд ли изменения будут вноситься именно на этой стадии рассмотрения.

«ВС»: Есть ли острая необходимость для России вступать в ВТО именно в этом году?

И. Ц.: С точки зрения политики членство в ВТО было крайне необходимо год назад, когда Россия стала почти равной среди равноправных союзников США. Теперь в мире все смешалось, а потому возможные выгоды от признания российских реформаторских успехов уже не столь соблазнительны. Посему можно с уверенностью сказать, что результат переговоров о вступлении в ВТО не столь важен для России на данном этапе.

Другое дело – процесс. ВТО была для властей целью, ради которой можно пытаться проводить неудобные, но необходимые реформы и оправдывать их неоднозначные последствия. Правда, в нашей стране мало что менялось, но планы и взятые на себя обязательства были обнадеживающими. К концу года эти маяки, указывавшие правительству путь в «светлое будущее» свободной торговли, могут погаснуть. Самое худшее, что может произойти, – это отказ от разумных обязательств, которые Россия уже готова на себя взять.

Если иностранные партнеры не пойдут на уступки, целесообразно было бы продолжить процесс «вступления в ВТО», пусть даже и безо всякой надежды достигнуть цели в обозримом будущем. Тем более, что стране не пришлось бы при этом делать глупости в угоду партнерам. Например, в несколько раз повышать цены на энергию. Это не означает, что я хочу перечеркнуть то, что утверждал вначале, – вступать надо. Но вопрос вступления в ВТО – это не вопрос жизни и смерти.