После десяти лет работы «Банка на Красных Воротах» его основатель пришел именно к такому твердому выводу

Александр Иванович Петров родился 22 марта 1957 года в Москве. В 1979 году закончил экономический факультет МГУ, а в 1983-м аспирантуру ЦЭМИ АН СССР. Кандидат экономических наук. Председатель Правления АКБ «Банк на Красных Воротах». Женат, отец троих детей. Хобби – футбол, теннис, ры- балка, охота, горные лыжи и туризм.

– Александр Иванович, давайте попробуем обратиться в прошлое: десять лет назад появился «Банк на Красных Воротах». Как вообще деловые люди решаются на такой рискованный шаг, как создание банка?

– Я недавно и сам над этим задумался... Окончательное решение пришло в конце 1992 года.

– Кем Вы тогда работали?

– Когда были приняты законы о кооперации, о центрах НТТМ и обществах содействия развитию науки и техники, я работал начальником отдела и помощником директора одного из НИИ при ГКНТ СССР. И решил заняться новым делом. Мы создали кооператив и филиал центра НТТМ «Контакт».

– Вам приходилось начинать с нуля, откуда же взялся первоначальный капитал?

– А тогда, в 1993-м, при создании банков очень уж серьезных денег и не требовалось. Может быть, по меркам госслужащего или человека, работающего по найму, деньги были и огромные, но не для меня, человека, который уже занимался предпринимательством.

– ...и Вы основали банк.

– Не сразу. Я ушел из института, поработал некоторое время в банке МЕНАТЕП и одновременно создал вместе с партнером свое книгоиздательское предприятие «Аверс». Но со временем издательский бизнес стал неинтересным для меня, и заработанные в этом деле деньги были направлены на создание банка.

– И вы сразу обосновались здесь, в высотке на Красных Воротах?

– Не совсем так. Недавно исполнилось 50 лет Мамонтову Алексею Николаевичу. В те годы его называли «главный валютный дилер страны». Вот он-то сначала нашел здесь, в высотном здании на Красных Воротах, помещение для ММВБ. А мне предложил: «Не хочешь арендовать местечко?». Я согласился и, благодаря Мамонтову, познакомился с командой Корпорации «Трансстрой» и непосредственно с ее президентом Владимиром Аркадьевичем Брежневым.

– Ну а как же с банком? Какой это был год – 1993-й?

– Декабрь 1992-го – мы тогда принимали решение о создании банка. Документы в то время оформлялись долго, эта процедура тянулась фактически до середины 1993 года, но в конце концов банк зарегистрировали, стали именоваться «Банком на Красных Воротах».

– Остались ли сегодня с Вами те, с кем Вы начинали?

– Два моих боевых заместителя – Валерий Владимирович Самотаев, Олег Геральдович Скрыков, начальник отдела кадров Джульетта Капреловна Самотаева. Вот мы, вчетвером, и работаем с первых дней основания банка. Вскоре к нам присоединились: Сафонова Елена Юрьевна – главный бухгалтер, и Надежда Федоровна Щукина – начальник управления расчетно-кассового обслуживания, а в 1997 году Рожков Александр Олегович – мой первый заместитель, который очень здорово проявил себя в период кризиса 1998 года. Они и сейчас определяют лицо банка, пусть на меня не обижаются другие сотрудники.

– Какое время было самым тяжелым?

– Кризис 1998-го. Это было связано с тотальной подставой со стороны государства, которое объявило себя неплатежеспособным, фактически – банкротом.

– Все вроде бы знают, что тогда было, но мало кто понимает, как приходилось в ту жаркую во всех смыслах летнюю пору банкирам. Поделитесь, пожалуйста, воспоминаниями.

– Давайте я Вам объясню популярно. Государство, Центральный банк, все управляющие финансовые органы страны втолковывали нам: надо покупать ГКО. Такая была установка, идеологическая подоплека которой – долговые обязательства государства помогают становлению новой экономики. За счет этого экономика станет работать, ставка по кредиту будет снижаться, называлась цифра – 20 процентов годовых. Но ничего этого, конечно, не происходило. Деньги просто растаскивались непонятно на какие нужды. Вот и выстроилась пирамида, которая в какойто момент рухнула. Государство как бы объявляет, что оно банкрот и, заморозив ГКО, два с половиной года не платит по своим долгам. Представляете, каково же приходилось нам, которых обязывали покупать ГКО и вдруг поставили в известность, что этих денег у нас больше нет? Это были серьезные на тот момент суммы. Но если денег нет, а взяты они у клиентов, акционеров и так далее, то вы не имеете возможности ими распоряжаться. Однако вы должны их где-то находить. А уж коли вы их не нашли, то вы тоже становитесь банкротом.

– Александр Иванович, как конкретно выбирались из ямы, в которую загнало государство?

– Я пришел к руководству Корпорации «Трансстрой» как к основному акционеру банка, лично к Владимиру Аркадьевичу. Затем мы собрали общее собрание акционеров, где всем объявили: через месяц банк встанет. И я угадал с точностью до одного дня. 17-го августа Кириенко объявил, что деньги, которые у вас там записаны, временно недоступны, и 18-го сентября наступил тот момент, когда нам принесли платежки, а мы не смогли их обслужить.

– Что должен был испытывать в те минуты человек, создавший банк с нуля своими силами?

– Первое чувство – произошла ужасная трагедия. Это моя работа, мое детище, которое развивалось, процветало, нормально работало пять лет в рамках существовавших правил игры и законов рынка. И вдруг все рухнуло. А помочь могли в первую очередь акционеры, основные клиенты.

– Как Вы все-таки выбирались, если 18-го сентября банк встал?

– Душевное состояние было весьма неприятное. Но к тому времени все основное мы успели сделать. Своевременно оповестили акционеров. Они приняли решение не снимать со своих счетов крупные остатки. И акционеры, в первую очередь Корпорация «Трансстрой», которая сооружала МКАД, реконструировала и строит третье транспортное кольцо, приняли решение – финансовые потоки, шедшие от правительства Москвы, направить через наш банк. И буквально через четыре месяца, в конце января 1999 года, мы не только восстановились – мы выдали первый после кризиса кредит! К счастью, оказались не очень консервативны в решениях. Теперь ясно: надо было решительнее скидывать ГКО. Тогда бы встали на ноги еще быстрее.

– О каких наиболее удачных за эти десять лет операциях мог бы поведать нам банкир Александр Иванович Петров?

– Да все о том же. Честно скажу, самой удачной операцией считаю сохранение банка после кризиса. Для банка, как для консервативно развивающейся организации, самое важное – стабильность и долголетие. Ориентир же на сиюминутный успех – это философия не банкира, а игрока.

– Однако некоторые Ваши коллеги играют – и, бывает, успешно.

– Бывает. Но я придерживаюсь твердого принципа: в жизни нужно быть стайером. А в банковском деле это особенно важно. Чем дольше живет банк, тем он стабильнее, надежнее, эффективнее, тем дороже, в конце концов, стоит. Если же говорить об удачах в личном плане, то считаю таковым знакомство, а потом и работу с Владимиром Аркадьевичем Брежневым. Его, министра транспортного строительства, сегодня – президента Корпорации «Трансстрой», считаю уникальным руководителем.

– У вас в клиентах и акционерах много крупных компаний...

– И очень многие связаны с транспортным строительством и деятельностью в смежных с ним областях.

– Банкир – обязательно богатый человек?

– Скажу лишь следующее. Мы работаем с деньгами и, естественно, зарабатываем деньги. Это существенный критерий в нашей деятельности. К категории низкооплачиваемых относить банкиров не следует. Но я не думаю, что всех, особенно если брать банки нашего размера, можно записывать в богачи. В состоятельные – да, по нашим российским меркам.

Иногда у нас принято примеряться к крупным западным банкам, к могучим империям, каковым был, к примеру, Инкомбанк. Сравнивать с ним «Банк на Красных Воротах» некорректно, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Но обороты у вас – миллиардные.

– Обороты и собственный капитал – вещи разные. Мы наращиваем собственный капитал: считаю, что нормальный банк начинается где-то от 50 миллионов долларов. Мы к этому идем, но путь наш еще долог. Называем себя средним по величине банком для России.

– Что это означает? И сколько вообще в стране осталось банков после всех этих кризисов?

– Не ошибусь, если скажу, что около двух тысяч. Поэтому занимать место от 250-го до 300-го и по собственным капиталам, и по оборотам – вполне достойно для России, но не для банковского бизнеса как такового. В мозгах обывателя твердо засело: раз банк – значит, богатый, а уж его владельцы... Это то же самое, что сказать – нефтяная компания всегда богатая. Но есть, к примеру, ЛУКойл, а рядом фирма, у которой лишь одна скважина.

– Смотрел ваш годовой отчет и искренне за банк порадовался. У вас за год стало в два раза больше вложений от физических лиц. А я слышал, что банки не очень-то любят привлекать мелкие вложения.

– Принцип работы, который существовал и продолжает доминировать: обслуживание предприятий и организаций, являющихся нашими акционерами, решение всех их финансовых задач. В некотором смысле мы до сих пор – отраслевой банк, но в то же время стараемся расширять сферу своей деятельности.

– А крупные акционеры не обидятся?

– Ни в коей мере. Допустим, кроме денег транспортных строителей мы привлечем средства предприятий легкой промышленности, торговых организаций. Мы сможем вложить их в кредиты, в другие активные операции, в инвестиции. Главное, чтоб мы эти средства не проиграли. Тогда наши акционеры будут богатеть вместе с нами. Кредит доверия вырос за год в два раза, и это очень хороший показатель. Для любого банка рост любых вложений – позитивный момент, хотя, конечно, между деньгами частных лиц и лиц юридических есть существенная разница. За своими деньгами в трудные минуты люди прибегают, как уже показала практика, гораздо быстрее, чем крупные клиенты. Когда наступил кризис, мы первым делом выпустили все деньги частных вкладчиков.

– Отдали?

– Отдали – и сразу.

– Как «Банк на Красных Воротах» встречает свой десятилетний юбилей?

– Юбилей встречаем с хорошим настроением. Мы знаем, а те, кто с нами сотрудничает, еще и видят: наш банк действительно надежный и стабильный. Надеюсь, нас считают выгодным партнером, достойным доверия. Мы завоевали очень серьезную репутацию, быть может, даже среди банков, которые существенно крупнее нас.

А самое главное достижение – мы есть, мы живем, мы работаем. За последнее время увеличили собственный капитал в два раза и в 2003-2004 годах планируем увеличить еще приблизительно во столько же, и акционеры в этом нас поддержали. К тому же мы существенно расширились, практически в полтора раза увеличив площадь банка. Как видите, сделали ремонт, выглядим современно, у нас комфортабельно. Приглашаем всех на новоселье.

– Сколько у вас сотрудников?

– Больше ста. У нас молодой, дружный коллектив. Предстоит небольшой количественный рост персонала, но сейчас делаем упор на увеличение интенсивности работы. Мы радикально меняемся. Основные расходы идут на техническое оснащение и перевооружение: компьютеры, программное обеспечение.

Это позволит существенно интенсифицировать, автоматизировать труд работников, которые занимаются и учетной политикой, и активными операциями. Чтобы вы себе реально представляли – банк на 70% состоит из служащих, которые не зарабатывают, а обслуживают отчетность, налоговую статистику, всякие справки, пенсионный фонд... У нас огромная отчетность. Количество нормативных, обязательных документов растет с каждым днем. Может быть, когда перейдем на систему международных стандартов, система отчетности урегулируется.

– Вы сотрудничаете с четырьмя зарубежными банками. А есть такой иностранный банк, на который бы вы хотели походить?

– «Их» отличительная черта – марка и огромный объем. А у нас, банка по российским меркам среднего, а по западным – мелкого, должна быть своя цель. Мы должны каждого нашего клиента обслуживать так, чтобы он был доволен. Отвечать на все его вопросы, чтобы он мог в любой момент пообщаться с руководителями банка, бесплатно проконсультироваться, причем по вопросам, касающимся не только финансовой деятельности, но и налогового законодательства, юридического обеспечения.

– Каких ошибок Вы попытались бы избежать?

– Я бы не хотел безотчетно доверяться.

– Говорят, в банковском бизнесе, как и в любом другом удачном деле, надо делиться с людьми – помогать, меценатствовать. Как у вас с этим?

– Безусловно, помогаем. Поддерживаем своих художников. Так, например, в моем кабинете висит отличная картина русского художника Вячеслава Гаюна – «Поучение катавасии».

– Знаю, что вы помогаете спортсменам, поддерживаете Федерацию спортивных журналистов России. Почему спорт?

– Маленький экскурс. Мы создавали банк десять лет назад. Было нам в среднем лет по 35. Мы – люди спортивные, а банк – молодой, грех было не заниматься спортом. Не только же работать, надо чтото оставлять для души, удовольствия, поддержания формы и снятия стресса.

– Знаю, что Вы любите и занимаетесь футболом; играете в нападении?

– Правым крайним нападающим. Создали команду, тренируемся раз в неделю по вторникам в Лужниках. Встречаемся с ветеранами «Спартака» (кстати, давно не играли, обязательно пригласим). Тут и Черенков, и Ярцев, и Хидиятуллин, и Гладилин, и Гаврилов, и Папаев, и Родионов. Иногда даже у спартачей выигрывали, хотя понимали, что они в силу своего спортивного благородства позволяли нам развернуться.

А какое-то время назад у нас возникла идея немного помочь совсем молодым ребятам, и мы вот уже несколько лет помогаем детской футбольной команде в Кондрово Калужской области – это подшефный детский дом Корпорации «Трансстрой». Мы туда ездим, приглашаем ребятишек к нам, на лужниковскую поляну, дарим им подарки – форму, бутсы, всякую технику.

– И в большом спорте вы тоже заметны, учредили несколько призов...

– С помощью знаменитого хоккейного вратаря Александра Константиновича Пашкова и Вячеслава Ивановича Старшинова учредили два спортивных приза. Банку десять лет – призам нашим столько же. Ежегодно вручаем под эгидой Российского футбольного союза приз «Лучшему тренеру России по футболу», а под эгидой Профессиональной хоккейной лиги – приз «Лучшему хоккейному вратарю России». Спортивным журналистам тоже помогаем.

– Что ж, благодарю за беседу. В ней Вы раскрыли многие тайны банковской деятельности...

– Все-таки не обольщайтесь. Банковские тайны так при нас и остались, иначе каким бы я был банкиром.