В №№ 3 и 4 «Валютного спекулянта» за 2001 г. опубликовано несколько статей [1-6], посвященных прогнозам развития валютного рынка в ближайшие десятилетия. Оценки их авторов различаются довольно существенно. Я не готов поддержать какуюлибо из этих точек зрения или предлагать свою. Такого рода прогнозы должны носить сценарный характер. В то же время приходится отмечать, что некоторые аргументы, на которых строятся эти прогнозы, не выдерживают критики. С другой стороны, некоторые факторы, которые представляются существенными, вовсе рассматриваются в упомянутых работах.

Точки бифуркации

Некоторые из авторов строят прогнозы, носящие явно стратегический характер, на основе сиюминутных факторов, вроде недавних событий в Колумбии [2] и Македонии [3]. Нельзя сказать, что эти рассуждения совершенно некорректны, однако они требуют существенного дополнительного обоснования.

Рис. 1. Механическая модель, иллюстрирующая понятия точек бифуркации и обратных связей.

Обратимся к механической аналогии. Рассмотрим шарик, находящийся в желобе, имеющем такую форму, как на рисунке 1. Если шарик находится на вершине, то сколь угодно малого усилия достаточно, чтобы скатить его в правую или левую ямку, и если уж шарик скатился в какую-то сторону, то для его перемещения через водораздел придется затратить значительные усилия. Таким образом, точка на вершине является исключительной. Подобные точки носят название точек бифуркации.

Если система находится вблизи точки бифуркации, то при анализе тенденций дальнейшего развития этой системы имеет смысл рассматривать даже не слишком существенные факторы. История знает немало случаев, когда мир находился вблизи таких точек. Насколько далека современная мировая экономика от точки бифуркации? Существует ли эта точка вообще?

Возвращаясь к использованной выше аналогии, можно сказать, что мы должны быть уверены, что у нашего желоба есть хотя бы одна точка локального максимума. Для этого нужно рассматривать факторы, задающие форму желоба, а не случайные силы, действующие на шарик. С учетом анализа действительно фундаментальных факторов должно строиться и обоснование экономического прогноза, иначе любые варианты сценариев представляются просто легковесными.

В этой связи нужно сделать еще одно замечание. Оценка важности того или иного фактора немало зависит от информации, которой мы располагаем. К примеру, кому-то проблема наркомании может представляться чрезвычайно важной, но вряд ли в будущем производство наркотиков начнет оказывать решающее влияние на экономику в целом, поскольку эта проблема лежит в основном в социальной плоскости. Риторика и эмоции вряд ли уместны при анализе глобальных экономических тенденций.

Зачем вообще нужен валютный рынок? Кажется очевидным, что человечество только выиграло бы от введения единой мировой валюты. Именно на валютном рынке происходит перераспределение произведенных благ между различными странами. Введя единую валюту, можно так перераспределить полученные богатства, что для всех стран станет лучше. Однако нет конкретного механизма такого перераспределения, а есть опасность, что тот, кто получит право эмитировать единую валюту, будет перераспределять в свою пользу.

Поэтому каждое государство обзаводится своей валютой. Одновременно мы видим и некий прецедент: хотя и не совсем безболезненно, но довольно успешно идет введение единой европейской валюты. Все чаще говорят и о введении «азиатского евро».

О фондовых индексах

Некоторые выводы о перспективах доллара [5] делаются на основе анализа американских фондовых индексов. Фондовые рынки – это сфера распределения. Долгосрочные же перспективы определяются в основном не распределением, а производством и потреблением. На мой взгляд, использование фондовых индексов для построения долгосрочных прогнозов некорректно. И здесь есть одна тонкость, которую уместно обсудить.

Часто фондовый рынок сравнивают с барометром, показывающим состояние экономики. Свойства этого барометра мы и попробуем разобрать.

Точность измерительного прибора, кроме всего прочего, определяется силой трения в соединении стрелки со шкалой. Чем больше трение, тем дальше от точки, соответствующей истинному значению измеряемой величины, может остановиться стрелка. С другой стороны, чем меньше трение, тем дольше стрелка будет колебаться около этой точки. Физики хорошо знают, что наивысшая точность измерений достигается при не слишком маленьком трении.

Кроме того, на точность измерения влияет масса самой стрелки. Если стрелка слишком легкая, то разного рода случайные возмущения (тепловой шум) будут существенно отклонять ее от истинного положения. Если же она слишком тяжела, то в силу собственной инерции стрелка будет, во-первых, отставать при переменах измеряемой величины, а во-вторых, «проскакивать» правильное положение.

Сравнение применимо к американскому фондовому рынку. На финансовых рынках роль «трения» играют операционные издержки, задержки с получением информации и проведением сделок и т.п. В последние годы, во многом благодаря Интернет-технологиям, «финансовое трение» на рынке заметно уменьшилось.

Не менее важно, что примерно в это же время фондовый рынок США заметно вырос, и его собственная инерция стала весьма ощутимой. Увеличилась доля участников-непрофессионалов, что дает примерно такой же эффект, как и абсолютное увеличение объема рынка (об этом см. ниже). Таким образом, можно сказать, что этот «прибор» начал заметно подвирать.

Создается впечатление, что рост фондового рынка в последние пару лет заметно преувеличил значение истинного роста экономики, и теперь происходит закономерный откат, который может завершиться даже некоторой недооценкой этого роста. В большей степени это относится к индексу NASDAQ, и в меньшей – к индексу Dow Jones, что может объясняться разницей в величине «трения».

Если так, то экстраполировать динамику американской экономики, ориентируясь на этот всплеск, не вполне корректно. Уместнее было бы «срезать» данное возмущение, но тогда пришлось бы рассматривать гораздо более длительный период времени.

По-видимому, то же самое, хотя и в меньшей степени, относится к европейскому и японскому фондовым рынкам.

Экономические чудеса

Вработах [1, 6] достаточно серьезно обсуждается перспектива создания «трехполярного» валютного рынка с японской иеной на третьем полюсе. Действительно, на протяжении многих лет Япония демонстрировала весьма высокие темпы роста, что позволило говорить о некоем «японском экономическом чуде». Позднее аналогичные показатели имели «молодые тигры» ЮгоВосточной Азии. К середине 90-х гг. эта тенденция там, правда, нарушилась, но зато явно начала проявляться в Китае.

Если посчитать события последних четырех лет отражением временных трудностей и экстраполировать прежнюю тенденцию, то создание трехполярного мира представляется вполне естественным. Но можно дать несколько иную трактовку тем же событиям, и тогда перспективы будут выглядеть иначе.

Давайте вернемся к аналогии между экономикой и шариком в желобе. Предоставленный самому себе, шарик стремится занять возможно более низкое положение. Экономика же стремится продемонстрировать возможно более высокие темпы роста. Точки минимума на рисунке 1 аналогичны при этом траекториям сбалансированного роста. Подобный рост можно считать экспоненциальным.

До Второй мировой войны, во многом благодаря самоизоляции, страны Юго-Восточной Азии во главе с Японией шли своим собственным путем. Развивались они более медленно, чем страны Европы или Северной Америки, но достаточно устойчиво. На рисунке 1 азиатскому пути соответствует левая точка минимума, а западному – правая.

Мировая война существенно изменила ситуацию. Японский «шарик» оказался «переброшенным» через потенциальный барьер и начал скатываться вправо, постепенно воспринимая достижения западной цивилизации. По понятным причинам была использована американская модель. Грубо говоря, Япония скакнула из средневековья сразу в ХХ век1. Неудивительно, что в начале этого процесса темпы роста были весьма высоки. Но резерв роста должен был рано или поздно исчерпаться. Придя к стационарному режиму, экономика Японии должна была демонстрировать такие же показатели роста, как западная, или даже меньшие: копия всегда хуже оригинала.

Последний аргумент носит совершенно отвлеченный характер, но к нему можно добавить и некоторое содержание. Хорошо известны национальные черты характера – дисциплинированность у японцев и предприимчивость у американцев. Первое безусловно хорошо для ведомого, а второе гораздо важнее для лидера. Кроме того, в 30-40-е годы американцы создали у себя серьезную фундаментальную науку. Японцы могут соперничать с ними в области техники, менее успешно – в прикладных исследованиях, и заметно отстают в фундаментальных. Наконец, Штаты до сих пор успешно перекачивают к себе со всего мира не только материальные ценности, но и «мозги», в том числе и из стран Юго-Восточной Азии.

Если принять такую трактовку истории, то придется сделать вывод о том, что Япония утрачивает роль локомотива мировой экономики и постепенно будет откатываться на вторые роли. По-видимому, то же относится и к «молодым тиграм». О том, что происходит за Великой китайской стеной, мне судить труднее, поэтому от комментариев на данную тему воздержусь.

Куда деньги девать?

Уже не первый год идут разговоры о неизбежном кризисе американской экономики, связанном с оттоком капиталов из США и существенной девальвацией доллара (см., например, [5]). Давайте разберем несколько вариантов этого сценария.

Вариант первый – развивающиеся рынки. Во многих странах валютные резервы состоят из долларов или других активов, деноминированных в долларах. Поэтому падение доллара будет означать снижение надежности обеспечения национальных валют. Как следствие, будет запущен механизм, препятствующий дальнейшему падению доллара, что в результате может вызвать даже его рост. Какая из тенденций возобладает, нельзя сказать без точного количественного анализа, а таких расчетов мне видеть не приходилось.

Кроме того, кризис экономики США и падение доллара неизбежно вызовут сокращение импорта из развивающихся стран, что никак не может способствовать их экономическому росту, а значит, делает капиталовложения в этих странах не слишком перспективными. Уже сейчас заметно, что негативные тенденции в американской экономике вызывают не приток, а отток капиталов с развивающихся рынков.

Вариант второй – Япония. Даже с учетом текущего замедления экономики США темпы роста американской экономики остаются более высокими, чем японской. Причем дешевизна кредита в Японии ясно говорит о том, что проблемы японской экономики обусловлены не отсутствием денег, а следовательно, не могут быть преодолены только перетоком капиталов из США. Поиском других способов решения своих проблем японцы занимаются уже достаточно давно и пока не слишком успешно. Не стоит забывать и о том, что экономика Японии существенно ориентирована на экспорт в США.

В целом, если серьезный кризис в США – это пока гипотеза, то проблемы в Японии – это уже факт. Поэтому вряд ли вложения в Японии будут более привлекательны, чем в США.

Вариант третий – Западная Европа. Здесь стоит разделить две вещи. Первая – корректировка текущих курсов к их паритетным значениям. Вторая – изменение статуса этого региона в мировой экономике. Первое, по-видимому, вполне возможно и, насколько я понимаю, уже происходит. Плавание по волнам бизнеса со «сбитым» барометром – дело неприятное, и приведение его в порядок должно пойти только на пользу американской экономике.

На чем может быть основано изменение статуса США и Евросоюза, пока не очень понятно. Предыдущая перестройка была следствием Второй мировой войны, разрушениями в Европе и существенной «утечкой мозгов» в Штаты. Сейчас же можно говорить лишь о роли интеграционных процессов в Европе. Но здесь опять не обойтись без количественного анализа, поскольку понятно, что, кроме выгод, этот процесс создает и определенные проблемы.

Лишь один фактор способен подтолкнуть начавшийся кризис в США: падение доллара может вызвать рост цен на нефть2. Но и здесь перспективы неясные. Уже сейчас страны-экспортеры искусственно удерживают цены от падения. Удастся ли им делать это в условиях сокращения спроса, вызванного кризисом в США? Здесь необходимо рассматривать разные сценарии, ведь в конце концов американцы в тяжелой ситуации могут «поступиться принципами» и, например, открыть доступ на рынок нефти Ираку.

Подводя итог, констатируем, что неизбежность «банкротства» США далеко не очевидна.

«Продажная девка империализма»

Во времена не столь отдаленные именно так характеризовали кибернетику. Попробуем разобраться, чем же она согрешила. Непосвященные ассоциируют кибернетику с вычислительными машинами. Это отчасти верно, поскольку общие кибернетические принципы находят многочисленные применения при создании и использовании ЭВМ. Но гораздо важнее универсальный характер принципов, описанных «отцом» кибернетики Норбертом Винером [7].

В чем заключаются эти принципы? Прежде всего, в том, что подавляющее большинство скольконибудь сложных систем имеет обратные связи, обеспечивающие их гомеостазис.

Чтобы понять, о чем идет речь, опять обратимся к шарику в желобе (рис. 1). Допустим, шарик находится в равновесии в точке локального максимума. Если его чуть-чуть подтолкнуть, то возникнут силы, толкающие его еще дальше от этого положения, и он будет отдаляться от равновесия с возрастающей скоростью. В этом случае говорят о положительной обратной связи. Ситуация будет прямо противоположной, если шарик покоится в точке локального минимума. Когда мы попытаемся вывести его из этого положения, возникнут силы, толкающие шарик обратно, и эти силы будут тем больше, чем дальше отклонится шарик. В данном случае отрицательные обратные связи обеспечивают стабильность положения шарика. Из сказанного понятно, почему в реальных системах отрицательные связи превалируют: все прочие системы разрушаются.

Аналогия напрямую относится к нашей теме. Выше мы говорили о наличии обратных связей, обеспечивающих стабильность американской экономики. Положительные связи тоже могут иметь место. Например, психологические настроения инвесторов, вызывающие панику или ажиотаж. Естественно, этому в большей степени подвержены дилетанты, а не профессионалы. Поэтому увеличение доли непрофессионалов на рынке приводит к усилению положительных обратных связей и дестабилизации системы. Замечу, что большинство рекомендаций технического анализа, если им следовать формально, также создают положительные связи, дестабилизирующие экономику.

Весьма наглядный пример действия отрицательной обратной связи можно наблюдать в России после дефолта 1998 г. Девальвация рубля, безусловно, ухудшила положение большинства субъектов российской экономики. Но она же создала и условия для роста: сделав невыгодным импорт, девальвация тем самым стимулировала увеличение производства. Вполне понятно, впрочем, что эта обратная связь может обеспечить лишь восстановление status quo, но не долгосрочный рост. То же самое должно произойти и в случае, если вдруг доллар значительно упадет по отношению к основным мировым валютам.

Либеральная экономика

Прежде всего уточним термин. Мне не совсем ясно, что понимают под этими словами современные российские либеральные экономисты. Боюсь, что и сами они вкладывают в этот термин неодинаковый смысл. Поэтому заимствуем объяснение у Бертрана Рассела [8].

Смысл либеральных идей в первом приближении сводится к следующему. На протяжении всей своей истории отдельные человеческие сообщества колебались между деспотией и анархией. При этом промежуточному состоянию соответствовали периоды относительного благополучия, а обе крайности приводили к «обострению выше обычного нужды и бедствий народа» (цитирую по памяти). Отсюда и возникла естественная идея о создании общественных механизмов, препятствующих скатыванию системы в ту или другую крайность. То есть речь идет об отрицательных обратных связях, удерживающих систему в среднем положении.

Соответственно, и в экономике либерализм сводится не к свободе собственников, не ограниченной законами и моралью. Суть либерализма – в создании механизмов обратной связи, обеспечивающих стабильность той или иной экономической системы. На практике такие обратные связи обеспечивают финансовые рынки, которые создавались на протяжении всего прошлого века.

Читатели постарше помнят советский тезис о неизбежном крахе капитализма. Подтверждался тезис регулярными кризисами капиталистической экономики. Оставляя в стороне идеологию, констатируем, что кризисы перепроизводства действительно имели место с периодичностью около 12 лет. Они приводили к сокращению производства, росту безработицы, падению заработной платы и т.д. Кризис середины 70-х годов широко освещался в советской печати. Следующий кризис, который должен был произойти в конце 80-х, наша пресса попросту не заметила. Может быть, какието неприятности и были, но не слишком существенные. Очередной кризис должен приходиться как раз на сегодняшние дни. Определенные сложности в развитых странах, конечно, есть, но сравнивать их с проблемами времен Великой депрессии или даже кризисом 70-х годов не приходится.

Логично предположить, что наконец-то выстроенная система обратных связей эффективно заработала. Приняв это предположение, можно сделать и некий прогноз. Если сейчас западный мир переживает очередной циклический кризис в такой легкой форме, то через год, максимум два, проблемы будут преодолены, и начнется новый рост.

В [6] достаточно убедительно показано, что система обратных связей (финансовые рынки) в США развита заметно лучше, чем в Европе, и намного лучше, чем в Японии. А отсюда следует, что американская экономика должна быть более устойчива к разного рода негативным факторам, чем экономики основных конкурентов.

Имеется противоречие между темпами роста и устойчивостью развития экономической системы. Не исключено, что развитие обратных связей позволяет хотя бы частично снять и это противоречие. В таком случае традиционные оценки запаса устойчивости современной экономики могут оказаться заниженными.

Некоторые количественные модели, описывающие такого рода явления, можно найти в [9]. В частности, одна из приведенных там моделей показывает: если имеет место свободный обмен товарами между двумя странами при фиксированном курсе их валют, то в системе возникают периодические колебания, то есть определенная неустойчивость. Эти колебания могут быть частично погашены изменениями курса.

В [1, 6] обсуждалась идея привязки курса иены к одной из иностранных валют или к определенной их корзине. Вероятно, это приведет к возникновению циклических колебаний в японской экономике, если естественному регулятору (валютному рынку) не будет найдена какая-то замена. Такие колебания экономисты не особенно любят, хотя, быть может, и не слишком обоснованно.

Теперь должно быть ясно, что введение единой мировой валюты может привести к «раскачиванию» мировой экономики. Не так давно золото было основой всех валют, то есть по существу – той самой единой валютой. Не исключено, что именно это обстоятельство играло заметную роль в возникновении цикличности и, в частности, кризисов.

Два пути развития

ВXX веке отчетливо просматривались два пути развития. Экономика западных стран росла в основном за счет совершенствования технологий (назову этот путь интенсивным). В результате быстро увеличивался разрыв между развитыми странами и странами третьего мира. С другой стороны, опережающими темпами развивались Япония и некоторые другие страны ЮгоВосточной Азии. Число развитых таким образом стран пополнялось, поэтому данный путь логично назвать экстенсивным. Будущее мировой экономики во многом зависит от того, какая из этих двух тенденций возобладает.

Если процессы, аналогичные имевшим место в послевоенной Японии, начнутся, например, только в Китае или только в Индии, то это кардинально изменит всю экономическую карту мира. Думаю, что в силу масштаба этих стран говорить в таком случае о трехполюсном или двухполюсном валютном рынке просто не придется.

Резервы для экстенсивного роста, на первый взгляд, огромны: Китай, Индия, наконец, страны Африки. Однако есть и существенные ограничители этого процесса: от нехватки природных ресурсов до культурных традиций этих стран.

Интенсивный путь развития может серьезно натолкнуться на ограниченный спрос. Элементарные потребительские проблемы, связанные с обеспечением людей едой, одеждой, жильем, в «странах золотого миллиарда» почти полностью решены. Ожидать здесь существенного роста не приходится.

Литература:

1. Моисеев С. Бог троицу любит // Валютный спекулянт, 2001, № 4, с. 24-27.

2. Рупперт М. Глас вопиющего в пустыне // Валютный спекулянт, 2001, № 4, с. 19-20.

3. Тремасов К. Евро: история двухгодичной давности повторяется? // Валютный спекулянт, 2001, № 4, с. 14-16.

4. Шмулевич А. Кризис доллара: что будет с цивилизацией // Валютный спекулянт, 2001, № 4, с. 17-18.

5. Дышлевский С. Матч XXI века: получит ли доллар красную карточку? // Валютный спекулянт, 2001, № 4, с. 8-12.

6. Моисеев С. Перспективы интернационализации иены // Валютный спекулянт, 2001, № 3, с. 22-28.

7. Винер Н. Кибернетика, или управление и связь в живом и машине / Пер. с англ. – М.: Наука, 1983. – 340 с.

8. Рассел Б. История западной философии / Пер. с англ. – Новосибирск: Издательство Новосибирского университета, 1997. – 815 с.

9. Петров А. А., Поспелов И. Г., Шананин А. А. Опыт математического моделирования экономики. – М.: Энергоатомиздат, 1996. – 544 с.

1 Чтобы не быть обвиненным в предвзятости, скажу, что я вовсе не считаю, будто западная культура выше японской. Но то, что она до сих пор обеспечивала более быстрый экономический рост – неоспоримый факт.

2 В случае кризиса в США, очевидно, можно говорить лишь о росте этих цен в долларах при одновременном их падении в пересчете на евро, поскольку кризис приведет к сокращению производства и падению спроса на нефть.