Военные действия практически всегда несут в себе нестабильность. И когда мир впадает в истерию, а инвестиционная среда похожа на комок нервов, интересным становится поведение участников рынка. В такие моменты начинаешь понимать, насколько условно понятие финансов.

В заложниках у истерии

В состоянии покоя инвестиционная среда знает только одну проблему – эффективности вложений. На ликвидных сегментах финансового рынка, особенно на валютном, инвесторы редко думают о безопасности своих средств. Но как только надвигаются катаклизмы – сразу обращаются к традиционным формам инвестиций, считая, что именно здесь можно сохранить свои вложения.

Одной из таких форм уже много столетий остается рынок золота. Впрочем, анализ показывает, что после роста цены на золото практически всегда следует ее падение. Вот уже несколько десятков лет цена желтого металла колеблется в диапазоне $200-350 за тройскую унцию. Так что при наступлении катаклизма нет абсолютно никакого смысла поддаваться общей истерии и бросаться на рынок золота – через 2-3 месяца цены могут опуститься до прежнего уровня.

Например, вложив свои средства в золотые слитки в первой половине февраля 2003 г., к концу апреля вы потеряли бы по $50 на каждой унции. Большинство аналитиков считают, что цена на этот драгоценный металл слишком высока, и в течение ближайших 3-5 лет можно будет наблюдать ее поступательное снижение. И вряд ли эту тенденцию смогут нарушить какие-либо военные действия.

Сегодня золото – обычный товар и ничего более, оно перестало сохранять стоимость, как это было во времена золотого стандарта. Атавизм финансовой системы человечества утратил свое значение и стал заложником истерии на финансовых рынках.

Ожидали хуже

Конъюнктура мировой финансовой системы даже во время военных действий практически не меняется, и ожидать изменений цен на золото, нефть и другие ресурсы в долгосрочной перспективе вряд ли стоит. Однако для локальных рынков вполне могут наступить действительно тяжелые времена. Хорошим примером поведения локальных рынков может послужить недавняя война в Ираке.

Раньше считалось, что прямой экономический ущерб арабских стран от войны составит примерно $30 млрд. Прогнозировали главным образом ущерб, связанный с прекращением торговли с Ираком, падением туризма, спадом в гостиничном бизнесе. Накануне войны Межарабская федерация труда в Тунисе выступила с заявлением, в котором говорилось, что в случае начала войны число безработных в арабских странах возрастет до 20 млн. человек. Но из-за быстротечной войны прогнозы не оправдались. Да, убытки есть, но, как показала практика, они локализованы в рамках региона и больше затронули теневой бизнес и сферу торговли оружием, чем туризм и социальную сферу.

Только отток средств из арабских банков от военных действий в Ираке составил, по разным оценкам, $35-55 млрд. Федерация арабских банков оценивает ущерб в $60 млрд. (больше, чем от войны 1991 г.) и связывает его со спадом экономической активности и массовым снятием средств со счетов.

Ожидалось и долгосрочное бегство капиталов. Но отток финансов арабского происхождения наблюдался, наоборот, из США и стран Евросоюза. По разным оценкам, из западных стран за первый квартал 2003 г. ушло $100-120 миллиардов.

Многие в России прогнозировали, что окончание войны стабилизирует рынок доллар/евро. Но вот война окончена, доллар же, наоборот, утратил свои позиции. Сейчас уже речь идет о снижении Федеральной резервной системой США учетной ставки до уровня 1% годовых, а это, между прочим, минимум 1958 года.

«Охота на ведьм»

Именно так называют социальное явление, вызванное параноидальным синдромом, часто прикрываемым патриотизмом. В посткризисный период начинается поиск виновных. Для экономического развития не сами катаклизмы, а именно такие периоды и представляют наибольшую опасность. Часто в число виновных попадают ключевые финансовые группы.

В августе прошлого года группа лиц, пострадавших от терактов 11 сентября 2001 г. в США, подала иск против нескольких крупнейших исламских банков. Общая сумма иска была настолько фантастической, что могла бы обанкротить не один десяток банков. Но страны нефтяной «шестерки» негативно отозвались о самой идее иска, и прениям был положен конец.

Однако западное сообщество не успокоилось, и поиск виновных был продолжен среди многочисленных арабских банков в Лондоне. Расследования ФБР и британской разведки не дали результата, но сильно оскорбили исламский мир. Поэтому уже к концу 2002 г. центробанки некоторых арабских государств однозначно заявили о переводе резервов с американского доллара в евро. Главы стран нефтяной «шестерки» уже не заикались о привязке будущей единой валюты к доллару.

Вкладчики из исламских стран перестали чувствовать себя уютно сначала в американских, а затем и в европейских банках. Западные СМИ сами создали призрак некой могущественной системы, которая финансирует террористов за счет операций на европейских и американских рынках. Но события в Ираке показали, что никакой финансовой системы глобального масштаба просто-напросто нет.

Безуспешная борьба с финансированием терроризма привела западное сообщество в состояние паранойи. Любые, даже опосредованные связи с исламским миром заслуживают общественного порицания. Одной из первых жертв «охоты на ведьм» стала HSBC Group (Hong Kong and Shanghai Banking Corporation).

В конце марта HSBC оказалась в центре скандала из-за своих связей с иракским Rafidain Bank. Как оказалось впоследствии, иракский банк владел около 5% акций British Arab Commercial Bank – дочерней структуры HSBC. Но даже не миноритарное участие иракцев в банковском бизнесе HSBC возмутило общественность, а присутствие на заседании правления British Arab Commercial Bank руководства HSBC и одного из высокопоставленных иракцев.

В банковском бизнесе миноритарное участие такого рода редко осуществляется с целью получения дивидендов. Как правило, миноритарии получают доступы к сервисам материнского банка – системе корреспондентских счетов, вкладным и инвестиционным банковским операциям. Сейчас в отношении корпорации HSBC проводится пока только журналистское расследование, в результате которого надеются установить глубину сотрудничества HSBC, British Arab Commercial Bank и Rafidain Bank.

В корпорации никак не комментируют свою совместную деятельность с иракскими коллегами, однако HSBC Group моментально ощутила действие неопровержимых обвинений. Данные по АДР корпорации в Нью-Йорке (рис. 1) говорят о резком падении котировок с 28 марта по 1 апреля 2003 года. Показателен рост объемов торгов. Кто-то активно сбрасывал пакеты депозитарных расписок: объемы только двух сделок составили около $1 млн., кроме того, было проведено около пяти сделок с суммами более полумиллиона долларов.

Снижение курса депозитарных расписок не имело экономических предпосылок, поскольку за прошлый год результаты у HSBC Group были просто превосходными. Группа поплатилась за свою сильную колониальную позицию. Вполне вероятно, что курс удалось удержать только благодаря скупке собственных АДР через нью-йоркские дочерние структуры. И если скандал получит продолжение, у американцев появится хорошая возможность «перекрыть кислород» HSBC Group бойкотом потребительского кредитования компании Household International Inc, поглощение которой Hong Kong and Shanghai Banking Corporation завершила в начале февраля этого года.

Но гонения на HSBC Group не закончились. Так, британский журнал Observer в начале апреля обвинил корпорацию в содействии иракским властям при создании системы расчетов в обход санкций ООН. Тогда издание опиралось на доказанный факт совместного владения банком и на интервью нескольких высокопоставленных иракских банковских служащих. Однако аргументация оказалась достаточно зыбкой, Observer не стал далее развивать тему, и скандал не получил широкого развития.

Кому пойдут иракские деньги

Видимо, боясь попасть в стоплист американцев, крупнейший банк Швейцарии UBS открыл в конце марта доступ США к находящимся на его счетах финансовым вкладам правительства Ирака, достигающим $1.75 миллиарда.

Этот шаг предпринят в рамках усилий Вашингтона по конфискации имущества и денег нынешнего иракского правительства. Неизвестно, оказывалось ли давление на UBS со стороны спецслужб, но трудно поверить, что без видимой причины банк сам отдал такую сумму.

Ранее банки 11 государств сообщили о выдаче Соединенным Штатам иракских вкладов на сумму $600 млн., которые были заморожены еще в 1990 г. в рамках санкций ООН.

Предполагалось, что эти деньги будут использованы для восстановления Ирака после завершения нынешней войны. Но ряд европейских юристов заявили, что США не могут в одностороннем порядке использовать данные средства, так как они должны быть подотчетны Организации Объединенных Наций.

Если конфликт разложить на цифры

Сколько стоит война? На этот вопрос нет точного ответа. Военные затраты могут мешать развитию экономики, могут ее стимулировать через механизм государственных заказов, могут ущемлять бюджетную сферу. Но, как показывает анализ, войны, несмотря на технологический рост, требуют все меньше расходов в относительных показателях. В частности, об этом говорят исследования, проведенные в США и Великобритании. Мы попытались обобщить эти данные (табл. 1).

Во всех войнах США потеряли менее 621 тыс. человек, а общие военные расходы за всю историю Соединенных Штатов составили в ценах прошлого года $4.1 трлн. Самой дорогой в истории США оказалась Вторая мировая – по официальным данным, только прямые военные расходы составляли 130% от ВВП страны. Но то были другие Соединенные Штаты: за годы Второй мировой войны доля военных расходов в ВВП увеличилась на 41.4%, тогда как сам ВВП увеличился на 69%. Фискальное стимулирование – вот чем жили в США до 1990 года.

Анализ аналогичных показателей за последующие военные компании говорит, что рост ВВП всегда опережал рост военных расходов. Однако в 90-х годах все изменилось. Военные расходы уже не давали такого роста ВВП. Что же, в США изменились экономические законы, и теперь Штаты живут по монетарной теории? Отнюдь нет. В том-то и дело, что предыдущие военные кампании стоили американцам гораздо дороже и были более значимыми для экономики страны.

Война в заливе за 1%

Фактически государство вливало в свою военную промышленность 130%, 15% и 12% от ВВП соответственно, а при войне в Персидском заливе – только 1%. Таких средств оказалось недостаточно. Более того, мы полностью согласны с ведущими западными финансистами, которые утверждают, что войны в заливе, особенно вторая, привели к обратному эффекту.

Внешняя политика Штатов, негативно влияя на деловой климат, федеральный бюджет и международные отношения, стала вредить образу мощной экономики США, являющейся главным местом для вложения капиталов. «Америка зависит сейчас от притока средств из-за рубежа более чем когда-либо за последние полвека», – говорит стратег Merrill Lynch Дэвид Боуэрс. По его словам, если три года назад мировые инвесторы, вкладывая деньги в Соединенные Штаты, финансировали бурно растущий частный сектор, то теперь их фактически просят профинансировать налоговые инициативы президента Джорджа Буша либо очередную войну.

Эксперты считают, что действия США во внешнеполитической сфере сделали более уязвимой экономику страны и создали напряжение на рынке. Все эти геополитические изменения могут вызвать проблемы в финансировании американской экономики и увеличить риски, угрожающие экономическому оживлению в Соединенных Штатах.

Потерянный имидж

Сегодня США потеряли имидж страны, куда можно безопасно вкладывать деньги. И если исламские инвесторы и связанные с ними лица боятся «охоты на ведьм», то в Европе инвесторы, ранее доверявшие США, всерьез опасаются за национальную безопасность страны со столь агрессивным руководством.

На будущее можно рассматривать сценарий, когда администрация пойдет на увеличение военных расходов и попытается повторить подвиги военной экономики времен Рузвельта и Черчилля. Однако в современных условиях, когда нет общего врага, нет существенной угрозы мировой финансовой системе, кроме событий, которые зависят от самих США, такое решение будет похоже на авантюру.

Таким образом, США не удалось решить войной свои экономические проблемы. Доллар по-прежнему падает, а это значит, что от американцев можно ожидать новых сюрпризов. Останется ли стабильной мировая экономика в ближайшие пять лет? Или нас ожидает сценарий, обрисованный Дж. Соросом?

Сейчас же можно отметить, что основная угроза мировым финансам исходит не от военных действий США, а, скорее, от агрессивной внешнеэкономической политики этой страны, направленной на разрыв с континентальной Европой и Азией. Уход европейских инвесторов и эмитентов с американского рынка будет означать крах всей финансовой системы и смену паритетов. Для нас становится очевидным, что продолжение агрессивного поведения США в отношении Европы – одна из главных причин слабости американской валюты даже в послевоенный период.