Рассказ Владимир Гаврилов

Бог нашей драмой коротает вечность: сам сочиняет, ставит и глядит.

Он проснулся от резкого звука включенного пылесоса, где-то рядом с диваном, на котором он спал. Приподняв голову, он тупо смотрел, как уборщица резкими толчками водила по полу щеткой пылесоса, постепенно приближаясь к дивану.

«Ничего не поделаешь, придется вставать, все равно сон уже прошел», – вяло подумал он. В голове все еще ощущались осколки той черной пустоты, которая поглотила его вчера без остатка. Это были какие-то новые ощущения, непохожие на прежде испытанные чувства, бурлящие в нем во время игры на FOREX.

Он свесил ноги с дивана и сел, пытаясь определить и понять, что же с ним такое произошло вчера. Но ничего определенного и понятного в голову не приходило. Тогда он попытался вспомнить и восстановить в памяти весь вчерашний день. Мысли тяжело, как булыжники, ворочались в его голове, постепенно складываясь в размытую картину.

День начался с приятной неожиданности. Дождь, нудно барабанивший в окно дилингового зала, наконец прекратился, и неожиданно яркий солнечный лучик, пробившись из-за туч, осветил стол с компьютером, за которым он сидел. Это был добрый знак. Солнце всегда вливало в него свежие силы, как будто обновляя и заряжая энергией на предстоящий день. Он почувствовал легкий подъем в глубине души и подумал, что сегодняшний день, возможно, станет решающим для него. Последние несколько дней он так ждал этого дня, отслеживая, как охотник дичь, чарты по евро и фунту, сопоставляя и анализируя поступающие фундаменталии по Европе и США, размышляя о возможных последствиях для рынка заявлений известных финансистов и политиков. Все могло иметь значение для рынка, даже самое незначительное событие.

Всю эту неделю, часами сидя за компьютером, он внимательно, до рези в глазах всматривался в графики по евро и фунту, франку и японской иене, переходя из недельного масштаба в дневной, из дневного в трехчасовой и часовой, из часового в десятиминутный и пытаясь обнаружить первые признаки разворота медвежьего тренда.

Этот тренд начался неожиданно в понедельник после заявления главы Банка Англии о нежелательности укрепления фунта стерлингов для экономики, после которого курс фунта просто обвалился. И тот профит, довольно приличный, который он с таким трудом наработал по фунту, буквально на гла- зах растаял как дым. Более того, залоговый депозит, позволяющий ему выходить на FOREX, тоже уменьшался, как шагреневая кожа, с каждым днем.

Он не привык ставить стоп-лоссы по открытым позициям, полагаясь на свою волю в любой трудный момент на рынке самому закрыть убыточную позицию. Но во время последнего обвала он отлучился в соседнюю закусочную, а когда, вернувшись через двадцать минут, взглянул на монитор и увидел текущий курс фунта, у него потемнело в глазах. За какие-то двадцать минут фунт рухнул на сто восемьдесят пунктов. Длинная черная часовая свеча жирно блестела на экране монитора, а мелькавшие в его правом нижнем углу текущие котировки похоронили его профит и ближайшие планы на возврат долгов, подарок для малышки и недельный отдых с семьей в Анталье.

Закрывать позицию и фиксировать огромный убыток сейчас было до слез обидно, и он, просчитав оставшиеся на депозите деньги, решил переждать, надеясь на откат, который обычно наступает через некоторое время после сильных падений курса. Только вот сколько времени пройдет до начала этого отката, не знал никто. Но в последующие дни, как он ни надеялся, отката не происходило. Курс фунта, как будто дразня его, лениво отстаивался в узком диапазоне, и он, промучившись этим ожиданием отката целый день, уходил каждый раз домой ни с чем. Но вот, наконец, вчера появились слабые признаки разворота, и он, тщательно проведя еще раз теханализ своих графиков, подумал, что сегодняшний день будет для него решающим.

«Так, посмотрим, что там ожидается по фундаменталиям сегодня», – подумал он и, привычным движением щелкнув мышью на страничке экономического календаря, быстро пробежал его глазами. Промышленные заказы, так, – в пределах нормы; уровень безработицы в США за прошлый месяц – ожидается тот же, что еще... производительность труда в промышленности – прогнозируют чуть выше; что еще... уровень ВВП за прошлый квартал... – ты смотри, ожидается гораздо лучше, чем квартал назад, – отметил он с удовлетворением. На этот показатель, как правило, рынок реагирует весьма бурно, особенно в последнее время, когда Америка не особенно радует инвесторов.

Из всех ожидавшихся в этот день экономических данных на показатель по ВВП США мог наиболее сильно отреагировать рынок, подумал он. Если фактические данные выйдут в соответствии с прогнозом или лучше, размышлял он, то рынок получит хороший импульс и наконец-то развернется наверх, и тогда его позиция не только выйдет в ноль, но и, возможно, даст небольшой, скорее, условный профит.

Он еще раз прикинул на калькуляторе курс, по которому его позиция станет безубыточной. Выходило где-то порядка 75-80 пунктов. Конечно, многовато для реакции рынка на хорошие данные, но, как он уже не раз убеждался за свою игровую практику, на этом рынке все возможно, даже то, что не укладывается в обычную логику.

«Что ж, посмотрим, что рынок вытворит на этот раз», – подумал он. Но в глубине души у него теплилось ощущение, что все будет хорошо, и все мучения последних дней будут наконец-то вознаграждены легкостью и светлой радостью от упавшего с души огромного напряжения, когда все его существо наполняется умиротворяющим наслаждением от сознания своей правоты в принятом ранее решении.

Именно это чувство правоты, которое прорастало из каких-то смутных, неясных предчувствий относительно будущего движения рынка, привлекало его на FOREX. Когда рынок своим движением подтверждал его предчувствия, он испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение от ощущения своей силы, какого-то превосходства над рынком, над этими сотнями, тысячами людей, сидящих по всему миру перед своими мониторами, ощущая себя существом, которому доступны тайны не только рынка, но и земных страстей.

– Ну, какие соображения имеем по рынку? – отвлек его от размы- шлений подошедший к столу Дима, бывший менеджер одной фирмы, который пришел на FOREX, привлеченный захватывающими возможностями быстро заработать огромные деньги.

– Я думаю, тренд продолжится, – бросил он вяло. Ему не хотелось делиться с Димой своими истинными мыслями, куда может пойти сегодня рынок. В последнее время он стал суеверен и считал, что все обернется против него, если он поделится с кем-нибудь своими сокровенными мыслями.

Между тем наступил полдень. Рынок постепенно оживлялся. Вот трейдеры из Лондона вступили на поле битвы, это видно было по агрессивным котировкам, которые время от времени они выбрасывали на экран. Им не уступали ребята из «Сосьете Женераль», крупного французского банка. Свою линию гнули трейдеры UBS, самого мощного швейцарского банка.

Он с тихим удовлетворением наблюдал, как валютные трейдеры из европейских банков начали постепенно, пункт за пунктом, поднимать курс фунта, как доллар за долларом уменьшается его текущий убыток. Хотя до заветного уровня, когда его позиция выйдет в ноль, было еще далеко, он прикинул, что если так пойдет дело и дальше, то за оставшееся время до открытия американской сессии и выхода важных данных по экономике ребята из Европы могут хорошо поднять курс и вплотную подойти к необходимому ему уровню. А если еще и данные по Штатам выйдут лучше прогноза, то он может даже и заработать немного.

Он откинулся на спинку кресла и оглядел дилинговый зал. Вдоль стен большого зала стояли рядами столы с мерцающими мониторами компьютеров, за которыми сидела довольно разношерстная публика. В большинстве это были молодые ребята от двадцати до двадцати семи-восьми лет, но попадались и люди более солидного возраста, где-то за сорок. По их виду трудно было определить, чем они занимались раньше и каков род их занятий сейчас. Но всех их объединяла одна черта – некий особенный, затаенный где-то в глубине глаз блеск алчности, склонность к азарту, которая долго дремала всю их прошлую жизнь, но, как неожиданный шквал ветра, вдруг вырвалась наружу сильным необузданным порывом и захлестнула, затопила их без остатка и привела в этот зал. Большинство играли на FOREX на свои свободные деньги, некоторые – на свои сбережения в надежде приумножить их. Но были и такие, которые уже проиграли все, залезли в долги и принесли сюда уже чужие деньги в последней надежде хотя бы отыграться.

Да, этот рынок предоставлял каждому захватывающую возможность выиграть за короткое время кучу денег, столько, сколько большинство зарабатывает за год или два тяжким трудом. Но можно было так же быстро и потерять все, что ты принес сюда. Все зависело от того, какую позицию занять – длинную либо короткую, и в какой момент надо это сделать. А как найти правильную тактику и выбрать нужный момент времени для конкретной рыночной ситуации – в этом и заключалась великая тайна этой игры, и каждый из сидящих в зале пытался в меру своих сил овладеть этой тайной.

Между тем интенсивность европейской торговли уменьшилась. Наступило временное затишье, то непродолжительное время, когда европейские трейдеры начинают понемногу закрывать открытые ранее позиции, а американские – еще не вступили в игру в полную силу. Рынок притих, как набаловавшийся и уставший ребенок, в ожидании выхода данных по Штатам.

Обычно после выхода данных рынок делает такие резкие, непредсказуемые движения, которые не укладываются ни в какой анализ и прогноз, не поддаются никаким логическим объяснениям, и самое лучшее в это время – быть вне рынка и только наблюдать эти кульбиты со стороны. Но он уже не мог себе позволить быть вне рынка, ему оставалось лишь надеяться на то, что его предчувствия и на этот раз оправдаются.

Чем ближе подходило время выхода данных, тем интенсивнее выскакивали котировки на экране монитора. Когда до выхода данных осталось каких-то две минуты, цифры на экране словно взбесились. Выброшенные «Дрезднер банком» более высокие цены мягким зеленым цветом загорались на экране, на несколько секунд замирали в неподвижности и тут же перебивались встречными от «Барклай банка», которые, как ненасытное красное пламя, пожирали их. Эта игра котировок, эта быстрая смена цвета на экране завораживала, заставила его сердце забиться быстрее; он почувствовал, как ладони его рук становятся влажными и липкими, как участилось дыхание.

Потом он перестал замечать это, все его внимание теперь было направлено в то место экрана, на котором через несколько минут должна была появиться бегущая строка с данными. Танец котировок стал нестерпимо стремительным, приближаясь к своему апогею. Цифры словно взбесились, ежесекундно сменяясь, словно голодные звери, проглатывая друг друга. Он ничего не слышал, не видел ничего вокруг себя, кроме этого бешеного танца цифр на мониторе. Сердце гулко стучало, отдаваясь в голове, словно удары молота. Он завороженно наблюдал, как быстрыми, резкими толчками приближались котировки к желанному уровню. Еще немного – и его позиция станет безубыточной, и можно будет наконец-то закрыть ее.

«Ну же, давайте, ребята, поднажмите», – молил он про себя, вцепившись в ручки кресла. Все его тело напряглось до боли в мышцах, руки непроизвольно сжались в кулаки. И вдруг, цифры замерли, застыли в своем танце, словно наскочив на невидимую стену. Это длилось секунду другую, которые показались ему вечностью, а потом рухнули, подобно снежной лавине, вниз.

Он недоуменно смотрел на бегущую строку, где должны были появиться данные, но там ничего не было. По-видимому, была какая-то задержка, но рынок уже реагировал на что-то, чего он еще не знал! Не видя данных, он не знал, что же произошло и как реагировать, его охватило вдруг чувство беспомощности и бессилия. Но вот, наконец, в бегущей строке появились данные. Сердце заныло нестерпимо.

Данные вышли гораздо хуже, чем ожидались, и рынок уже давно, оказывается, реагировал на них, обвалив курс фунта и евро. Черные длинные свечи одна за другой возникали на экране вслед за льющимся водопадом котировок. Он почувствовал, как засосало под ложечкой, дыхание сбилось, какое-то вязкое безысходное томление начало подниматься из глубины души, возникло и стало нарастать блаженное напряжение внизу живота. Оно было сладостно и мучительно одновременно; поднимаясь мягкими упругими волнами, оно становилось все сильнее и сильнее, подобно лесному пожару, захватывая все его существо.

Он уже безучастно смотрел на монитор, целиком отдавшись этому потоку, в котором причудливо смешались ужас проигрыша, щемящее чувство тоски от потери денег, вины перед близкими, наслаждение от упавшего напряжения последних дней. Поток этот заливал его все сильнее и сильнее, он чувствовал неизъяснимое наслаждение от открывшейся ему свободы. Как будто он невесомым шариком летел в самой гуще потока, не связанный уже ничем и ни с кем в этом бушующем, бестолковом, таком тревожном и непонятном мире. Волны ослепительного экстаза переливались через него, и он отдавался им с мучительным наслаждением, не ощущая уже ни себя, ни времени, ни пространства...

Когда это кончилось, он с недоумением огляделся вокруг, отчужденно глянул на текущие котировки. Его позиции не существовало, она была принудительно закрыта, когда на счете не осталось денег. Он потерял всё. В голове было гулко, пусто, и только медленно затухающие удары сердца еще отдавались в висках, смутно напоминая о пронесшемся через него урагане. Выключив монитор, он устало откинулся в кресле и почувствовал себя постаревшим на десять лет. Потом он медленно прошел в комнату отдыха и, ничком упав на диван, провалился в темную бездну.