Когда в октябре 2003 г. Королевская Академия наук Швеции объявила лауреатов Нобелевской премии по экономике, их имена вызвали немалое удивление. «Кто-кто? – переспрашивали любители экономической экзотики. – Вы их знаете?». Действительно, о Роберте Ингле и Клайве Грейнджере, удостоенных премии, кроме специалистов по математической статистике и теории вероятностей, мало кто наслышан.

От теории к матстатистике

На авансцене науки все чаще появляются специалисты узкого профиля и прежде всего – статистики и математики. Только три года назад Нобелевский комитет присудил премию Джеймсу Хекману и Дэниэлу МакФаддену за исследование проблем статистической выборки. Выбор Королевской Академии, вызывающий все больше недоумений в профессиональной среде, стал результатом удивительной трансформации экономической науки за последние два десятилетия.

Отгремели известные имена – Фридмен, Тобин, Модильяни, Шарп, Лукас. Их простые, но в то же время гениальные идеи заложили фундамент современной экономической теории. Знаменитая фридменская фраза «инфляция всегда и везде является денежным феноменом» понятна даже школьнику. А кто знает, что такое ARCH-модель или коинтеграция, за которые дали нынешнюю премию?

С тех пор как «отец» макроэкономики Дж. М. Кейнс стал объяснять свои идеи с помощью математических выкладок, наука сделала огромный крен в сторону математики и статистики. Все чаще в списке нобелевских лауреатов мелькают фамилии эконометристов (табл. 1). Сейчас уже не оригинальные идеи определяют имена в нобелевском списке, а способность экономистов строить изощренные модели, которые, как ни печально, все менее понятны неподготовленной публике.

Таблица 1. Нобелевские лауреаты-эконометристы

В 2000 г. британский журнал The Economist, комментируя награждение лауреатов, назвал эконометрику «гадким утенком экономической науки». Сегодня можно с полной уверенностью заявить, что этот «гадкий утенок» встал в авангарде экономической теории. Как бы ни были интересны идеи, если они не подкреплены эконометрическими моделями, их ценность равна нулю. Об этом хорошо знают отечественные специалисты, пытающиеся получить гранты за рубежом.

Сосиски и эконометрика

Попытаемся разъяснить неискушенному читателю, за что дали «нобелевку» двум эконометристам.

Сам термин «эконометрика» был введен в оборот в начале XX века норвежским ученым Рагнаром Фришем. В редакционной статье, открывающей первый номер журнала Econometrica, нобелевский лауреат Фриш писал: «Основной целью [открываемого нами Эконометрического общества] будет стимулирование исследований, направленных на объединение теоретико-количественного и эмпирико-количественного подходов к экономическим проблемам». Сегодня эконометрика посвящена исследованию количественных закономерностей, обусловленных экономической теорией. Ключевую роль в эконометрическом инструментарии играют методы математической статистики, в первую очередь – многомерного статистического анализа.

Первый лауреат, профессор Нью-Йоркского университета Роберт Ингл, получил премию за разработку метода анализа временных рядов в экономике на основе математической модели с авторегрессионной условной гетероскедастичностью (ARCH). В ходе анализа финансовых данных любой ряд динамики, будь то процентные ставки или цены на финансовые активы, можно разбить на две компоненты, одна из которых изменяется случайным образом, а другая подчиняется определенному закону.

Колебания финансовых переменных значительно изменяются во времени: бурные периоды с высокой волатильностью переменных сменяют спокойные периоды, и наоборот. В некоторых случаях волатильность играет ключевую роль в ценообразовании на финансовые активы. В частности, курсы акций напрямую зависят от ожидаемой волатильности доходов корпораций. Все финансовые учреждения без исключения стремятся адекватно оценить волатильность в целях успешного управления рисками.

В свое время Трюгве Хаавельмо (нобелевский лауреат по экономике 1989 г.) предложил рассматривать изменение экономических переменных как однородный стохастический (случайный) процесс. Вплоть до 1980-х годов экономисты для анализа финансовых рынков применяли статистические методы, предполагавшие постоянную во времени волатильность.

В 1982 г. Роберт Ингл развил новую эконометрическую концепцию, позволяющую анализировать периоды с разной волатильностью. Он ввел кластеризацию данных и условную дисперсию ошибок, которая зависит от времени. Свою разработку Ингл назвал «авторегрессионная гетероскедастическая модель». С ее помощью можно точно описать множество временных рядов, встречающихся в экономике. Метод Ингла сегодня стоит на вооружении финансовых аналитиков, использующих ARCH для оценки финансовых активов и портфельных рисков.

Не будем далее утомлять читателя эконометрическими подробностями, поскольку, как образно выразился Э. Лимер в популярном у американских студентов журнале American Economic Review, «существует две вещи, процесс изготовления которых лучше не видеть: сосиски и эконометрические оценки».

Еще раз «о птичках»

Второй лауреат, профессор Клайв Грэнджер, британец, работающий в данный момент в Калифорнийском университете (СанДиего, США), получил премию за разработку метода коинтеграции для анализа временных рядов в экономике.

Хотя обыватели часто жалуются на то, что экономисты говорят на мало кому понятном, «птичьем» языке, без него не обойтись, когда речь заходит о коинтеграции. Первый лауреат, Роберт Ингл, работал со стационарными рядами динамики. Стационарность означает, что вероятностные характеристики случайного процесса не меняются во времени. В частности, распределение вероятностей экономической величины при всех t является одним и тем же. Однако большинство макроэкономических временных рядов не обладают стационарностью. Переменные могут колебаться с постоянной волатильностью вокруг некоторого тренда, который время от времени меняет свое направление.

Как анализировать нестационарные ряды? Клайв Грэнджер показал, что статистические методы, применяемые для стационарных рядов, могут дать неверные результаты при их применении к нестационарным рядам. Он открыл, что определенные комбинации нестационарных временных рядов могут обладать стационарностью, что позволяет корректировать статистические выводы, используя методы, уже придуманные для стационарных рядов.

Грэнджер назвал свой метод коинтеграцией (cointegration). Его метод применяется для систем, в которых краткосрочная динамика отражает влияние значительных случайных дестабилизирующих факторов, а долгосрочная – ограничена экономическим равновесием. В качестве примера использования метода коинтеграции Нобелевский комитет привел анализ паритета покупательной способности – взаимосвязи номинального валютного курса и уровня цен в двух странах. Коинтеграция в настоящее время стала общепринятым эконометрическим инструментом эмпирического анализа в многочисленных областях, таких как текущее потребление, долгосрочные процентные ставки, предсказуемость курсов акций и т.д.

Да, без всяких сомнений, эконометрика торжествует. Сегодня специалисты по макроэкономике все чаще искоса смотрят на работы некоторых мэтров экономической теории. Большинство экономистов старой закалки не в состоянии воспользоваться новыми методами эконометрики. Теперь таким ученым, будь они даже семи пядей во лбу, придется долго ждать в очереди, чтобы Нобелевский комитет признал их работы.

Мнение оппонента в защиту эконометрики

Экономика, как и другие науки, уже давно перешла от словесного описания к описанию происходящего при помощи уравнений. Именно этот переход и есть превращение «гадкого утенка» в лебедя. Отношение же к выбору Нобелевского комитета как якобы не вполне справедливому можно рассматривать в качестве проявления «советского» восприятия экономической науки как усложненной разновидности бухгалтерии, при том что в плановой экономике эконометрика просто не нужна.

В действительности же эконометрика является таким же столпом современной теории, как макро- и микроэкономика. Логика построения всего здания безупречна – теория рассматривает поведение рациональных (максимизирующих «полезность», собственную выгоду) агентов при определенных бюджетных ограничениях, а «полевые исследования» – эконометрика – показывают, насколько теория согласуется с действительностью.

Утверждение о том, что не оригинальность идей, а что-то иное становится в последние годы поводом для награждения, выглядит спорным. Новые идеи могут быть не вполне понятны широкой публике, но от этого совершенно не теряют своей ценности и остаются «прорывными» в весьма важных областях науки. С ничуть не меньшим основанием можно было бы оспаривать присвоение последней премии по физике из-за того, что многие не слышали про «вихри Абрикосова» или уравнение Гинзбурга-Ландау.

Глядя на окружающий мир, нельзя не предположить, что экономические явления подчиняются неким вполне определенным закономерностям. События повторяются, и даже из «соображений здравого крестьянского ума» можно делать некоторые прогнозы. Основная проблема эконометрических исследований – неповторяемость экспериментов, поскольку участники любого рынка все время пересматривают свои ожидания, принимают во внимание все новые факторы, и полезный сигнал часто теряется в шуме случайных хаотических изменений.

Работы нынешних лауреатов позволяют в определенных случаях выделить «сигнал», и случаи эти весьма важны. Так, использование ARCH-модели помогает лучше описать поведение системы во время кризиса, паники на рынке. Учет же коинтегрированности временных рядов (стоимости ценных бумаг, обменных курсов, инфляции и т.д.) позволяет более точно оценить долгосрочные равновесные соотношения между ними.

Пример таких известных ученых, как Кавендиш, показывает, что вовсе не обязательно быть известным популяризатором науки. С этой ролью прекрасно справляется Нобелевский комитет, много делающий для расширения кругозора «любителей экономической экзотики». Отметим, что работы обоих нынешних лауреатов неоднократно упоминаются в любом приличном, например читаемом в Российской экономической школе (РЭШ), магистерском курсе эконометрики.

Алексей Логвин, аналитик ФК «Интерфин трейд»

Введенные в заблуждение идеей, что науки о человеческой деятельности должны подражать методу естественных наук, великое множество авторов поглощены квантификацией экономики. Они думают, что экономика должна подражать химии, которая развивалась от качественного к количественному состоянию. Их девиз – позитивистский принцип: наука – это измерение. Поддерживаемые богатыми фондами, они заняты перепечатыванием и перегруппировкой статистических данных, предоставляемых правительствами, торговыми ассоциациями, а также корпорациями и другими предприятиями. Они пробуют вычислить арифметические соотношения между различными подобными данными и тем самым установить то, что они называют, по аналогии с естественными науками, корреляциями и функциями. Но они не в состоянии понять, что в области человеческой деятельности статистика – это всегда история, и что гипотетические «корреляции» и «функции» не описывают ничего, кроме того, что случилось в определенный момент времени в определенной географической области как результат деятельности определенного числа людей. Как метод экономического анализа эконометрика – ребяческая игра с числами, которая не добавляет чего-либо в разъяснение проблем экономической действительности.

Людвиг фон Мизес (1881-1973), глава неоавстрийской экономической школы