Николай с детства обожал прогнозы. Даже тогда, когда и значения слова «прогноз» еще толком не ведал. Мальчишкой он был смекалистым, шустрым и любопытным до ужаса. Едва научившись внятно говорить, он стал приставать к родителям с вопросами. Дело это, понятно, обычное, все дети так себя ведут. Но Коля уже тогда шел дальше и мог, например, запросто в пятилетнем возрасте заявить: «У меня сестренка будет, вы ее больше любить станете!»

Что удивительно, так ведь все и вышло через два года. Много чего он предугадывал. И погоду, и семейные неурядицы, и даже результаты футбольных матчей. Не зря отец прозвал маленького сынишку «Нострадамусом».

А в школе с Колей вообще беда была. Будущие оценки одноклассникам предсказывал, день контрольных работ, инспекции из районо и гороно. А незамужней «училке» русского языка и литературы в шестом классе предсказал беременность. Слухи дошли до директора, вызывали родителей, отцом была проведена показательная экзекуция — порка старым офицерским ремнем. Но только ничего не помогало. Николай продолжал прогнозировать. И что самое удивительное, чаще всего его прогнозы сбывались. Между прочим, та учительница двойню родила.

В старших классах он полеты космонавтов угадывал, и довольно точно. А ведь в 80-е годы запуски космических кораблей в обстановке строжайшей секретности готовились. Мог Коля вдруг прийти к родителям и заявить, что стиральный порошок пропадет, а в другой раз — туалетное мыло. Надо сказать, к этому времени к предсказаниям «Нострадамуса» родители стали относиться довольно серьезно и тут же посылали бабушку делать запасы.

Увлекался в школе Николай точными науками, поэтому после выпускного поступил на физмат. Чего он только не прогнозировал в студенческие годы! И количество медалей на Олимпиадах, и цену на водку, и браки однокурсников, и отделение Прибалтики, и победу на выборах Бориса Ельцина. Довольно успешно и прибыльно играл на ипподроме. Почти всегда при деньгах, он стал популярной фигурой на факультете.

Страсть к прогнозам в годы стремительного вхождения России в капитализм привела его на биржу. Вначале он просто играл на курсовой разнице, торговал ценными бумагами, потом постепенно увлекся математическим анализом и принялся выводить различные уравнения, пытаясь установить некие закономерности между курсом ценных бумаг и множеством экономических факторов, влияющих на этот процесс. Словом, колебания фондового рынка пытался предугадать.

Теперь он в разговорах с друзьями постоянно рассуждал о макроэкономических агрегатах, сыпал словечками и выражениями, вроде М2 или УМЭ*, «скорость обращения денег», «движение акций», «инвестиционные стратегии». Ничем больше не интересовался. За что даже получил от своего ближайшего друга Сергея кличку — «Себе на УМЭ». Иногда приятели называли его еще «Нострадамус себе на УМЭ», соединяя воедино старое прозвище и уровень монетизации экономики.

Стал наш Николай завзятым биржевым аналитиком. Правда, сам он себя громко называл «биржевым оракулом». Так ему было приятнее, больше грело душу. Долгое время жил наш Николай анахоретом, проще говоря, был холостяком. Студенческие непродол-жительные связи не в счет. Внешность у него была вполне заурядная, рост средний, разве что пытливые большие карие глаза выделялись на чуть круглом лице да вьющиеся густые каштановые волосы придавали его внешнему облику некоторую необычность.

Сам того не замечая, он слишком много времени уделял работе, жил только ею. Круг его интересов вне биржи, и без того не такой уж широкий, сузился до предела, и времени на развлечения практически не оставалось.

С Наташей он встретился совершенно случайно, на вечере выпускников института. Учились они на разных факультетах, да к тому же Наталья была почти на пять лет моложе Николая, друг с другом знакомы не были.

Они тогда весело провели время. Николай отправился провожать девушку, взял номер ее телефона, через несколько дней позвонил, назначил свидание...

Даже в кафе, кино или на выставках он ухитрялся рассуждать о своей работе и постоянно делать прогнозы. Выйдя на улицу из кинотеатра, тут же прикидывал, что случилось бы, если б главный герой или героиня поступили иначе, чем это было написано в сценарии. Что тогда бы произошло, как сложились бы их судьбы? Потом еще больше распалялся, незаметно для себя садился на любимого конька, принимался рассказывать, как на компьютере строить тренд, демонстрирующий, когда и почему нужно продавать те или иные акции. Тут он преображался. Глаза его вспыхивали, речь становилась отрывистой, он сыпал специальными терминами, буквально излучал энергию.

Наташе было интересно с ним, его энтузиазм, неистовость, убежденность завораживали ее. Николай жонглировал словечками: точка максимума, уравнение линейной регрессии, альфа-коэффициент... Глаза его сияли, лицо становилось красивым, словно внутренняя подсветка какая-то включалась, волосы еще больше лохматились. Он чем-то становился похожим на Энштейна в канун открытия теории относительности.

«Какой интересный человек!» — невольно любовалась им Наталья. Увлеченность Николая увлекала и ее...

Наталья немало получала в своей страховой компании как начальник отдела. И совершенно не была меркантильной. К замужеству не стремилась. Ее вполне устраивали отношения «без обязательств», так их она формулировала для себя и подруг. Она частенько оставалась ночевать у Николая, иногда проводила у него в квартире выходные, но дальнейшее не форсировала...

Шло время. Николай не менялся. Он по-прежнему и дома, и в гостях строил прогнозы и рассуждал о рыночных моделях ценных бумаг, о трендах, о стратегии скользящей средней. И постепенно Наталье стало приедаться это однообразие интересов.

«Нельзя же, черт возьми, жить одной работой и только о ней говорить и думать!» — рассуждала она поначалу наедине с собой, а потом и вслух принялась высказываться. Николай какое-то время пытался наступать на горло собственной песне, но потом все возвращалось на круги своя...

Как-то на переговорах Наталья познакомилась с начальником кредитного управления банка «Рубикон» Петром Быстровым и сразу поняла, что сильно понравилась ему. Он принялся названивать ей по поводу и без повода, оказывать знаки внимания, приглашать в рестораны, делать подарки. Собственно говоря, им и по работе приходилось часто общаться.

Петр был полной противоположностью «Нострадамусу». Старался не пропускать театральные премьеры, ходил на выставки, в консерваторию. Наташа, когда позволяла работа, стала сопровождать его. Она все реже виделась с «Нострадамусом», которого про себя стала насмешливо величать «этот биржевик-астролог».

У нее даже слегка кружилась голова от вернисажей, презентаций и светских раутов, которые прежде она не посещала. Но абсолютно счастливой Наталья все-таки себя не чувствовала. Какой-то червячок сомнения в глубине души не давал ей покоя.

До Николая, хотя и не сразу, но все-таки тоже дошло, что он теряет Наташу. Он заметался, забарахтался, не зная, что предпринять. И не нашел ничего лучше, как еще больше замкнуться в себе. Самое ужасное, что и на работе он потерпел полное фиаско. «Нострадамус» вдруг утратил чутье, потерял свой дар делать точные прогнозы. Ошибся один раз, другой, третий... И тут же слухи поползли, что, дескать, «Нострадамус» выдохся, кончился.

Снова встретились они совершенно случайно в канун 8 Марта. В новом модном ресторанчике «Ты и Я». В этом заведении были столики на двоих. Наталья пришла с Петром. Изучая меню, она вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Слегка повернув голову, девушка принялась вглядываться в зал. За угловым столиком сидел Николай с какой-то пышной брюнеткой. И вдруг сердце ее сжалось, как-то неровно забилось, Наташе стало трудно дышать, руки у нее задрожали. «Что-то мне нехорошо, я сейчас вернусь», — тихо пробормотала она, не глядя на Петра.

В дамской комнате, разглядывая себя в зеркале, она вдруг почемуто отчетливо представила свою грядущую жизнь с Петром: ровное бесстрастное скольжение от премьеры к премьере, от вернисажа к вернисажу, от презентации к презентации. Без страсти, увлеченности, сильных эмоций... «Вот и я стала пифией, будущее вижу», — горько усмехнулась она и вышла из туалета. В коридоре стоял Коля — такой нелепый, милый, лохматый.

— Тебе здесь нравится? — спросил он.

— Нет! — решительно ответила она.

— Тогда давай сбежим куда-нибудь?

— Почему бы и нет, я не против... Вначале вернулась Наташа, а потом и дар биржевого «Нострадамуса». Узнав о последних событиях в жизни друга, Сергей задумчиво подытожил:

— Не так уж и прост наш Николай, действительно, себе на уме...