Квотные рыбные аукционы проводятся только в России. Отставка главы Госкомрыболовства Евгения Наздратенко вызвала бурную реакцию со стороны СМИ. Многие вспоминают его прежнюю губернаторскую деятельность и считают, что отставка была правильной. Сам Наздратенко уверен, что его работа в ГКР была направлена на искоренение злоупотреблений в рыбной отрасли. Однако суть скандала, связанного с квотами остается за кадром.

Сильный ход?

Всем известны уголовные преступления, связанные с российским рыболовством. Убийства пограничников и их семей преступными рыбными группировками, действия российских и иностранных браконьеров, правонарушения связанных с рыболовством должностных лиц, полукриминальное распределение квот – все это делает отрасль одной из самых криминогенных в нашей полутеневой экономике.

Недавно к отрасли опять было привлечено внимание, на этот раз главой правительства России Михаилом Касьяновым. Он временно отстранил от должности председателя Государственного комитета РФ по рыболовству (Госкомрыболовство) Евгения Наздратенко за многочисленные жалобы по распределению промышленных квот этим ведомством на вылов (добычу) водных биоресурсов на 2003 г. Это был сильный ход.

Его можно объяснить только желанием премьера разобраться по существу всех жалоб и вынести окончательное решение. Назначенный ВРИО председателя замглавы ГКР Юрий Москальцов в трехдневный срок выполнил распоряжение правительства от 13 февраля 2003 года № 185-р. Его бывший начальник не хотел его подписывать. 18 февраля на пресс-конференции в «Интерфаксе» Наздратенко заявил, что распоряжение № 185-р утверждает «уголовно наказуемое» распределение квот, сделанное в обход всех существующих правил губернатором Приморского края Сергеем Дарькиным.

Чтобы выглядеть беспристрастным в старом споре между Наздратенко и Дарькиным, премьер объяснил документ № 185-р тем, что еще 31 декабря прошлого года правительство приняло распоряжение № 1863-р, где выделило Приморскому краю промышленные квоты на вылов рыбы. Однако, по словам Касьянова, за два месяца ГКР так и не оформил его в виде лицензий. Комитет также вмешался в компетенцию региональных властей, пытаясь изменить размеры квот.

Мы не стали бы разбирать старую историю «Как поссорились Сергей Михайлович и Евгений Иванович», если бы она не отразила несколько основных проблем нашего рыболовства: правила распределения промышленных квот на добычу водных биоресурсов, аукционы по торговле морепродуктами, мониторинг рыболовных судов в открытом море, «организация штаба отрасли».

Откуда что берется

Сегодня процесс распределения водных биоресурсов выглядит так: ученые Минприроды указывают размеры и места лова, квоты на вылов делит Минэкономразвития, они утверждаются премьерминистром России. Затем регионы распределяют свои квоты по находящимся на их территории предприятиям. А по мысли некоторых высших чиновников, председатель ГКР автоматически должен подписывать все, что идет из регионов.

По мнению многих компетентных лиц, к которым, безусловно, принадлежит Евгений Наздратенко, сегодня российские правила распределения бесплатных промышленных квот на вылов водных биоресурсов требуют серьезных изменений. Они тщательно не прописаны, распределением квот занимаются много инстанций с не до конца ясными полномочиями, отсутствие гласности служит причиной не только нарушений, но и уголовных преступлений. Но главное, основное распределение дорогостоящих «валютных» рыбопродуктов идет вне этих квот.

На долю бесплатных квот остается только 20% рыбы. Здесь и кроется повод для возмущения рыбопромысловых предприятий и их трений между собой и властями всех уровней.

Единоначалие

Сегодня, по информации ГКР, квоты в Приморском крае единолично делит губернатор. Он не учитывает советов ни рыбохозяйств, ни Думы. На документе о распределении бесплатных квот, полученном в ГКР, стоит только подпись Дарькина. А в документе прописано, что 50% бесплатных квот выделено пяти компаниям, «которые так или иначе принадлежат губернатору или его окружению». Из них три были созданы только в 2002 г. Их флот настолько незначителен по сравнению с компаниями, оставшимися без квот, что хоть караул кричи.

Такое распределение не сможет не отразиться на градообразующих рыбопромысловых предприятиях и может вызвать отток населения из региона. Кроме того, это приведет к банкротству таких предприятий, и тогда их флот и инфраструктуру краевые «распределители» скупят за бесценок. По мнению Е. И. Наздратенко, «начинается какой-то жуткий бандитский передел».

Кроме того, общая квота Приморья уменьшилась, потому что федеральные ведомства без учета развитой рыбопромысловой и перерабатывающей инфраструктуры края перераспределили их в другие регионы, где такая инфраструктура отсутствует вовсе.

Все недостатки существующих правил видны и другому федеральному ведомству, занятому распределением водных биоресурсов, – Минэкономразвития РФ. После временного отстранения Наздратенко оно поспешило публично объявить, что разрабатывает единую методику распределения квот на добычу морских биоресурсов между регионами.

В нее вводятся объективные критерии – коммерческая эффективность и социально-экономическая значимость предприятий. После утверждения такой методики распределение квот станет прозрачным и для рыбопромысловых предприятий, и для госорганов всех уровней. Методика устранит причины и возможности злоупотреблений и преступлений в отрасли. Хотя они вызываются не плохими методиками и не устраняются хорошими.

Хорошая норвежская квота

Руководство ГКР изучает международный опыт распределения квот. Ему очень нравится норвежская система квотирования, где уже с начала ХХ века квоты являются частной собственностью. Они передаются по наследству. Право наследования рождает традиции, а те, в свою очередь, – добросовестность. При невозможности полного или частичного освоения квоты владелец может продать ее полностью или частями.

Норвежская система, больше похожая на рынок ценных бумаг, где квоты, как акции или векселя, находятся в частной собственности, по мнению Наздратенко, могла бы существовать и в России. Прибыль может быть получена в случае освоения квоты или ее реализации, а также предоставления временного права пользования другому физическому или юридическому лицу. С квоты как объекта частной собственности должен уплачиваться налог на имущество.

Никто не захочет потерять такую квоту. Конфискованные квоты реализуются через аукционы. Подобная схема способствовала бы улучшению инвестиционного климата в отрасли, так как квоты могли бы выступать, например, в качестве залога по кредитам.

Глава комитета Совета Федерации по делам Севера и малочисленных народов Александр Назаров видит корень зла в отсутствии закона о биоресурсах и считает, что его надо скорее принять с учетом замечаний президента РФ. Может быть, этот закон сделает споры Евгения Ивановича и Сергея Михайловича их частным делом.

Аукционы на добычу

«Ябыл и остаюсь категорическим противником рыбных аукционов. Они вводились еще до того, как я пришел к руководству комитетом», – заявил на прессконференции Наздратенко. ГКР очень много сделал для изменения условий рыбных аукционов. Эти изменения коснулись в первую очередь получения допуска к рыбным ресурсам мелких и средних рыбопромысловых предприятий, которые занимают значительную долю на рынке. Теперь иностранным компаниям запрещено участвовать в аукционах, такие же запрещения распространены на предприятия, не имеющие возможностей и квалификации для добычи морских ресурсов.

ГКР ведет работу по частичной рассрочке платежа при покупке лотов, которая значительно облегчила бы финансовое положение небольших предприятий. Практика аукционов показывает, что рыбопромысловые предприятия, владеющие небольшими судами, которые созданы специально для прибрежного лова, не способны приобрести дорогие лоты и занимаются браконьерством.

В то же время крупные предприятия, владеющие большими рыболовецкими судами, не хотят вести промысел в открытом океане, а покупают за большие деньги лоты и ведут неконтролируемый лов рыбы в прибрежных водах. На российском рынке уже почти невозможно найти минтай – самую дешевую и популярную рыбу большинства россиян. Из-за хищнического лова крупными российскими и иностранными траулерами его количество в океане опустилось ниже промышленных квот.

Но основное направление работы ГКР – упразднение продажи рыбы в воде. По словам его временно отстраненного председателя, «покупать рыбу в воде – дело сомнительное. Неизвестно, попадет ли она в сети». Уже оплаченная рыба в воде, конечно, принадлежит к сфере мистики, если не рассматривать её как поощрение браконьерства рыбаков и как следствие коррупции пограничников.

Действующие сейчас аукционы на невыловленную рыбу приносят государству лишь кратковременную выгоду, а в итоге приводят к преступлениям и криминализации отрасли. В ГКР считают, что если и проводить аукционы, то на отловленную рыбу. В 2002 г. Комитет выдал задание на разработку условий, процедур и технического обеспечения такого аукциона, а в декабре 2002 г. устроил его публичную демонстрацию.

Она доказала сомневающимся возможность проведения аукциона на уже выловленную рыбу. Такие аукционы позволят пользоваться банковскими гарантиями при продаже продукта, а государственным органам отслеживать финансовые потоки при сделках. Терминалы аукционной системы, связанные с мировыми рыбными биржами, будут находиться в пяти крупных портовых городах.

Кстати, подобная система в России уже используется при торговле зерном. По мнению ГКР, такие аукционы смогут улучшить структуру предложения рыбопродуктов для внутреннего рынка, поднимут экспортные цены, а также привлекут новых покупателей из стран Европы и Юго-Восточной Азии.

Космический взгляд на рыбу

Но как бороться с браконьерством и коррупцией? ГКР создал без бюджетного финансирования систему космического мониторинга промысла отрасли – по его мнению, лучшую в мире. Госкомрыболовства предложил заинтересованным российским ведомствам присоединиться к эксплуатации и пользованию системой, позволяющей в любое время точно определить координаты каждого корабля на земном шаре. Она представляет собой информационно-технологический комплекс, который ведет непрерывное наблюдение за состоянием объектов промысла, окружающей средой и производственной деятельностью субъектов отрасли.

Авторы системы торжественно объявили, что она способна если не искоренить браконьерство в наших территориальных водах, то снизить его до минимума, так как система мониторинга позволяет не только выявить факт захода корабля в зоны, где соответствующая лицензия не дает право на лов, но и точно определить нарушителя и сообщить об этом всем компетентным береговым службам.

По мнению ГКР, страна должна знать, сколько каждый корабль выловил, сколько продал, сколько налогов заплатил. Чтобы информация, полученная с помощью системы космического мониторинга, имела юридическую силу, помимо технических характеристик, система должна обладать правовыми качествами. С этой целью в ГКР разработали проект постановления правительства, который завизировали все 19 субъектов Федерации, занимающихся рыболовством.

Документ, а с ним и система мониторинга, одобрены всеми 14 российскими министерствами. Минприроды долго не ставило свою подпись. Почему? Официально выяснить так и не удалось. Но неофициально говорят, что у Минприроды есть свои корабли, которые сдают выловленные морепродукты в порты иностранных государств. В этом и кроется причина торможения запуска проекта космического мониторинга. Внезапное согласие Минприроды с проектом в ГКР объясняют вмешательством президента РФ. Евгений Наздратенко рассказывает: «Глава

Минприроды подписал проект правительственного постановления о системе космического мониторинга после того, как на Совете безопасности, где обсуждалась ситуация на Дальнем Востоке, президент на него буквально «рявкнул». Наконец проект направили главе правительства РФ Михаилу Касьянову на утверждение. Но вот уже полгода документ без движения лежит в столе его помощника. Почему он не выходит? ГКР считает, что причина кроется в нежелании показывать стране, куда заходит каждый российский корабль, в какой порт, что продает. Кстати говоря, японские города Вакканаи, Отару, Немуро еще лет 15 назад были маленькими деревушками на севере Хоккайдо. Сейчас это стеклянно-бетонные города, выросшие на российских биоресурсах. Наздратенко считает, что, «видимо, в государстве сильны те силы, которым важно говорить о якобы экономических преступлениях в океане, но ничего не делать. И упаси Бог, не дать возможности стране ясно видеть то, что происходит».

Штаб отрасли

Слово «рыболовство» стоит в названии только одного федерального ведомства, но штабом отрасли это ведомство не является, хотя правительство РФ поставило ему задачу «осуществлять государственное регулирование и межотраслевую координацию в сфере рационального использования, изучения, сохранения и воспроизводства водных биологических ресурсов и среды их обитания». Эта странная «контора» за 9 последних лет претерпела 11 изменений, в ней сменилось 14 руководителей.

По мнению нынешнего премьера, она должна штамповать лицензии на вылов морепродуктов, решения о выдаче которых приняли другие. Эти другие бывают, мягко говоря, не всегда правы. А управы на них нет. Но Россия – не Норвегия и не Япония. У ее руководителей, да и всего населения имеется «синдром трубы». Т. е. мы жили, живем и будем жить за счет богатейших природных ресурсов, которых на наш век хватит.

В Норвегии такого синдрома нет, а есть очень сильное министерство рыболовства, в Японии хватает небольшого департамента в рамках министерства сельского хозяйства, лесного хозяйства и рыболовства. Какое ведомство нужно отрасли? Наздратенко считает, что необходимо министерство, пытается предлагать меры для выполнения задач, возложенных на его ведомство.

Премьера, видимо, устраивает нынешнее положение дел, раз он держит под сукном по полгода ценные предложения ведомства. Это заставляет ГКР жить без устава, без требуемых полномочий. Кто прав? Конечно, премьер, раз он формирует правительство в том виде, каким считает нужным России, а не Наздратенко.

Надеюсь, что российское рыболовство обязательно перестанет быть криминальным еще при жизни нашего поколения. В этом ему должны помочь новые правила распределения морских биоресурсов, новое законодательство о рыболовстве, космический мониторинг объектов промысла, окружающей среды и производственной деятельности субъектов отрасли и реорганизованный штаб отрасли, наделенный четкими полномочиями. Но главную помощь надо ждать от людей: в первую очередь тех, кто стоит у руля рыбопромысловых судов, во вторую очередь от тех, кто стоит у руля государства, и в третью – от всех, кто находится между ними.

Когда верстался номер

Последние события: С момента интервью с Е. И. Наздратенко прошел месяц, на который может быть временно отстранен государственный служащий от исполнения должностных обязанностей до решения вопроса о его дисциплинарной ответственности.

Глава правительства никаких распоряжений относительно опального председателя ГКР не дал. То ли убедился, что тот был прав, но публично признавать этого не захотел, то ли аппарат председателя правительства был, скажем так, очень занят. Но Закон «О госслужбе» (статья 14, пункт 2) правительством выполнен не был.

Зато его выполнил сам Наздратенко, приступив к своим обязанностям и отдав об этом Приказ от 14 марта. Независимые юристы считают, что глава Госкомрыболовства прав в действиях по восстановлению себя в должности. Тем более во время вынужденного простоя в ГКР с руководством творилось что-то необъяснимое.

Должность председателя исполняли поочередно четыре его заместителя: Юрий Москальцов, Анатолий Макоедов, Леонид Холод и Вячеслав Волох. Первые трое сразу же после назначений заболевали и поэтому отстранялись от руководства, а Волох поруководил всего два дня до возвращения на должность Е. И. Наздратенко.

В правительстве на действия главы ГКР реагируют с удивлением и полагают, что в марте Комитет прекратит свое существование, и его функции будут распределены между Минэкономразвития, Минсельхозом и Минприроды.

Кстати, как сообщили в информационном центре ГКР, опекаемые Дарькиным фирмы выбрали только примерно 20% от выбитой для них квоты. Вся остальная рыба осталась в море.