Россия: год случайного роста

Казалось бы, не слишком сложно ответить на вопрос, каким 2000 г. оказался для российской экономики. Достаточно посмотреть на цифры: 10%-ный рост промышленного производства, прирост ВВП -7.5% (оценки Госкомстата). Инфляция по сравнению с прошлым годом снизилась почти в 1.5 раза - 20.5% против 36.5%, а реальные доходы населения выросли почти на 22%. При этом реальные денежные доходы увеличились по сравнению с прошлым годом на 11%. Сократилась задолженность по зарплате.

Прогресс очевиден и в бюджетно-финансовой сфере. Золотовалютные резервы Российской Федерации выросли в 2.3 раза - с 12.5 млрд долл. до 28.3 млрд. долл. (данные на 22 декабря 2000 г.). Российский рубль в течение года укреплялся в реальном выражении. Его курс по отношению к доллару понизился за год всего лишь на 4.1%, что означает более чем 12%-ное ослабление американской валюты. Доходность по гособлигациям снизилась с 70-75% годовых по дальним выпускам до 25-26% годовых. Первичный профицит федерального бюджета, по предварительным оценкам, составляет около 6% ВВП, а общий - около 3% ВВП.

Особенно эффектно эти цифры смотрятся, если сравнить их с прогнозами на 2000 г. и бюджетными ориентирами. Как известно, в бюд-жет-2000 г. закладывался 5%-ный рост ВВП, 1%-ный дефицит (при 3%-ном первичном профиците) и 18%-ная инфляция. Соотношение российской и американской валюты должно было установиться на уровне 32 руб./долл. Если же вспомнить о не слишком оптимистических прогнозах экономистов, суливших в 2000 г. замедление роста и даже спад, то достигнутые успехи выглядят еще более впечатляющими.

Первое, что приходит в голову при оценке итогов года, - они и впрямь выглядят превосходно. Если смотреть на них как на картинку, на некий моментальный снимок текущего состояния экономики. Но ведь любого человека интересует не только то, что есть «здесь и сейчас». Желает он знать, что же будет дальше. Стало быть, итоги нужно оценивать, прежде всего, с точки зрения динамики.

Темпы экономического и промышленного роста со второй половины 2000 г. все отчетливее обнаруживают тенденцию к замедлению. Это означает, что один из главных стимуляторов роста - эффект произошедшей в 1998 г. четырехкратной девальвации рубля - окончательно выдохся. Новых же стимулов практически не заметно.

«Заслуга» экспортеров

Другая сторона этой же проблемы заключается в том, благодаря каким именно факторам стал возможен экономический рост. И здесь двух мнений быть не может. Внешнеторговая конъюнктура в 2000 г. сложилась небывало удачно для всех ключевых статей российского экспорта.

Речь идет не только о фантастически высоких ценах на нефть. Подорожали нефтепродукты, газ, алюминий, платиноиды, черные и цветные металлы. Благодаря этому, в минувшем году около 40% отечественного ВВП составил экспорт. По оценкам специалистов, две трети экономического роста - «заслуга» российских экспортеров.

Однако подобное соотношение не может не настораживать: в развитых странах, к примеру, доля экспорта в ВВП составляет 10-15%, причем речь идет о продаже за рубеж готовой продукции и технологий. Россия же поставляет на мировые рынки в основном сырье и продукты его первичной переработки. То есть остается сырьевым придатком развитых стран.

Таким образом, зависимость нашей страны от конъюнктуры мировых рынков лишь усилилась. Красноречивой иллюстрацией выглядит динамика курса доллара.

Как только цены на нефть достигали годовых минимумов, на валютном рынке начиналась лихорадка. Банки активно скупали валюту, опасаясь девальвации рубля из-за сокращения притока экспортной выручки, и Центробанку приходилось ценой героических усилий удерживать рубль от резких скачков. Так было и в апреле, и в декабре прошедшего года.

Кстати говоря, удача российских экспортеров рельефно высветила еще одну проблему отечественной экономики. Нынешняя ее структура такова, что переток средств между секторами хозяйства затруднен. Поэтому доходы от экспорта сырья с колоссальным трудом трансформировались в инвестиции в те отрасли, которые не связаны напрямую с внешнеэкономической деятельностью. Кроме того, инвестиции в основном были не связаны с перевооружением и реструктуризацией промышленных и других предприятий. Следовательно, де-факто происходило закрепление сложившихся структурных диспропорций. Реформаторские же успехи правительства оказались весьма скромными.

В новом году правительству придется действовать в гораздо более жестких внешнеэкономических условиях. С другой стороны, проведение реформ вышло на ту стадию, где не обойтись уже без принятия непопулярных решений.

Речь идет не только о реформировании естественных монополий, первые результаты которого могут оказаться весьма болезненными. Необходимо проведение пенсионной реформы, изменение системы социальных льгот, реформирование трудовых отношений. Пока же правительство демонстрировало скорее искусство компромисса, нежели настойчивость в проведении реформ в их наиболее радикальном и наиболее экономически целесообразном варианте.

Словом, успехи 2000 г., в известной мере случайные, едва ли могут стать поводом для оптимистического взгляда на перспективы 2001 года. Большинство проблем, копившихся на протяжении десятилетия, все еще остаются нерешенными. Правда, пути и способы, как с ними справиться, общеизвестны. Остается лишь надеяться, что у нынешней власти хватит политической воли в следующем году заложить хотя бы фундамент для их решения.

Большинство специалистов сходятся в одном: другого такого шанса у России может не появиться в течение как минимум десятилетия.

Цены на нефть: дуга нестабильности

Важным фактором, во многом определившим в 2000 году внешнюю политику РФ и внутреннюю политико-экономическую ситуацию в стране, явились изменения мировых цен на нефть. Катастрофическое падение котировок нефти в конце 1998-начале 1999 гг., только что пережитый финансовый кризис привели к серьезному обострению ситуации и временной корректировке «реформистского» курса правительства. Это в принципе неудивительно - подсчитано, что каждый дополнительный долл./барр. дает бюджету около 350 млн. долл. в годовом выражении.

Достигнув «дна» и поколебавшись над ним, цены на нефть начали расти еще во второй половине 1999 г., постепенно поднявшись с котировок 15 долл./барр. Brent до отметки 20, а затем, в январе 2000 г., перевалив за нее, достигнув отметки в 24 долл. Часть аналитиков посчитала, что это обычный для середины зимы пик, после чего наступит откат на привычные позиции. Действительно, поначалу казалось, что так и происходит. Однако в ситуацию на мировых рынках вмешались различные, и не только экономические, факторы. Отличные показатели роста американской экономики и неплохие европейской в прошлом году внушали оптимизм насчет их дальнейших перспектив, а стало быть, и насчет роста потребности в топливных ресурсах. Это подогревало аппетиты «быков», как и сообщения о неспособности многих стран ОПЕК угнаться за потребностями мировой экономики в их сырье. Действительно, после того как саммит стран-экспортеров принял решение о повышении квот на добычу черного золота почти на 1.5 миллиона баррелей в день, это не переломило тенденцию к росту цен. И в первую очередь потому, что реального роста поставок на рынок не произошло. Многие страны - например, Саудовская Аравия - на целый миллион баррелей и так превышали установленные ОПЕК нормы и быстро поднять добычу оказались не в силах. В июне цены преодолели психологически важный рубеж в 29 долл., причем укреплению тенденции сильно способствовали события вокруг Ирака. После массированных налетов англо-американской авиации и ударов ракет по южным городам этой страны Саддам Хусейн выступил с рядом демаршей, в числе которых была угроза полностью «перекрыть кран», что означало потерю 2.3 млн. ежедневных баррелей. В свою очередь, Ирак был поддержан рядом арабских стран, недовольных политикой «агрессоров», и, хотя нефтяной бойкот образца 1973 г. уже не мог повториться, рынок на такую щекотливую ситуацию отреагировал соответственно.

Вслед за иракским кризисом разгорелись события в Палестине, которая, хотя и не является нефте-газоносной провинцией, но служит весьма чувствительным фактором в политике арабских членов ОПЕК. Призрак новой израильско-арабской войны также поддержал «бычьи» тенденции на рынке, которые начали было стихать. Вслед за первым повышением квот ОПЕК еще трижды «поднимал планку», правда, не так резко - по 500 тыс., и наконец, с 1 ноября на 800 тыс. барр. Насколько добыча нефти поднялась реально, существовали разные оценки. Но уже начиная с сентября, предложение нефти-сырца на рынке стало превышать «естественный» спрос, а цены не падали потому, что в ситуацию вмешивались иные факторы. Они были различными: от природной стихии - например, шторм в Мексиканском заливе, одном из крупнейших центров нефтедобычи, - до социальных, как, например, этнические конфликты и забастовки в Нигерии (дающей на рынок 6% черного золота). Добавилась сюда и неопределенность с итогами выборов президента США, и прочие тревожные факторы второго полугодия. Влиятельная часть лидеров стран ОПЕК настаивала на «четкой политике сохранения высоких цен». По их мнению, такие цены способствовали бы росту внутренних инвестиций в нефтяную отрасль, а это, в свою очередь, увеличению добычи. С другой стороны, в «зашкаливании» котировок виноваты исключительно нефтяные спекулянты. Тем не менее, под давлением США был установлен режим автоматического повышения квот на добычу в том случае, если в течение трех недель цены держались выше 28 долл./барр. «корзины ОПЕК».

Рынок был так разогрет и так насторожен неблагоприятными тенденциями лета-начала осени, что некоторое время цены росли просто по инерции. Тем не менее, в середине ноября цены забуксовали в пределах 35 долл./барр., после чего стали опускаться, причем в декабре довольно резко, иногда достигая отметки менее 22 долл./барр. Тем самым было «опережено» большинство предсказаний, согласно которым цены значительно опустятся только в конце зимы.

Что касается России, то оценки перспектив снижения цен (еще не окончательно выявившегося в свете предполагаемого ОПЕК резкого понижения квот) различаются. Позитив от высоких цен, выразившийся в профиците бюджета, известен. Но в 2001 г. такого нежданного подарка, скорее всего, не будет. Существует даже опасность, что цены на черное золото будут ниже заложенной в бюджет планки в 21 долл. А это значит, что РФ не только не удастся произвести текущие расчеты с Лондонским клубом, но и придется прибегнуть к новым заимствованиям у МВФ.

Однако зависимость России от нефтяной трубы не следует преувеличивать. Черное золото так или иначе дает 20% поступлений в бюджет, что немало, но и не большая часть. При этом нельзя не обратить внимание на тенденцию - нефтяная отрасль, при всей ее важности, дала в этом году сравнительно скромный (4%) рост, против 10 и более процентов в легкой промышленности. Это опровергает тезис об исключительно экспортно-сырьевой ориентированности нашей экономики. Впрочем, государство теперь всерьез подумывает не только об экстенсивных, но и об интенсивных показателях - в частности, об увеличении налоговой отдачи от нефтяных компаний, которые с помощью разных лазеек уходят от платежей. Таким образом, власть пытается опередить события - компенсировать урон от падения цен за счет более высоких налоговых «надоев» с имеющихся объемов. Задача, до сих пор считавшаяся малореальной. Но до сих пор за нее серьезно и не брались. Судя по тому, что нефтяные и разные прочие олигархи отступают перед натиском власти, шансы у последней есть.

США лихорадило, нефть росла, а евро приходил в себя

За 2000 г. в мировой экономике произошла масса событий, из которых трудно выделить наиболее важные или ключевые для развития экономики в дальнейшем. Однако, по нашему мнению, все-таки есть ряд событий, которые можно вынести на первый план. Начнем по порядку.

Первое - снижение фондового рынка США. Динамика фондового рынка США в 2000 г. больше всего напоминала американские горки. Инвесторы, которые не могли поверить в то, что рынок акций hightech вырос вдвое за период с августа 1999 г. по март 2000 г., были еще больше шокированы, когда к концу ноября этот рынок опять уменьшился наполовину. К концу года, в условиях замедления экономики, любой признак возможного сокращения прибылей той или иной компании автоматически давал инвесторам сигнал к началу продажи ее акций. С начала года падение в секторе голубых фишек Dow составило 9.42%, индекс пятисот крупнейших компаний S&P 500 потерял 10.5%, индекс сектора высокотехнологических (в/т) компаний упал на 36.18%. Можно выделить два этапа в процессе переоценки стоимости компаний. Первая волна обвала котировок началась 29 марта и завершилась во второй половине мая. Вторая волна началась 4 сентября и продолжалась до конца года.

Первое падение началось, когда стало понятно, что традиционный сектор не успевает за высокотехнологическим. Критическим моментом стало осознание инвесторами, что ФРС не намерен ослаблять денежную политику, и продолжится повышение ставок до тех пор, пока фондовый рынок не пройдет через коррекцию. Председатель ФРС Алан Гринспен неоднократно заявлял, что рынок, в особенности его высокотехнологический сектор, явно переоценен, что эффект богатства вызывает необеспеченный ростом производства рост потребления, что потенциально чревато дефицитом, ростом напряженности на рынке труда, ростом цен, инфляцией и рецессией. В марте экономика США получила еще одну головную боль -цены на нефть достигли уровня 10-летнего максимума. В июне появились окрепшие и подтвердившиеся предположения, что дальнейшего повышения ставок не будет, и во втором квартале рынок пришел к полной готовности с чистой совестью начать новое восхождение. На некоторое время верх взяли оптимистичные настроения.

Ожидания осени были высоки, но ожидаемый приток средств и рост котировок не материализовались. Президентские выборы в сочетании с данными о замедлении экономики и падением прибылей создали условия, в которых инвесторам не пришлось гадать относительно направления дальнейшего движения рынка. После первой волны NASDAQ Composite упал на 36%. Вторая волна снижения стоила NASDAQ Composite еще 38%.

К концу декабря сводный индекс составлял 2,332 пункта, потеряв за последний день торгов 7.13%, что было одним из самых крупных обвалов за всю историю биржи. Инвесторы стали уделять более пристальное внимание квартальным отчетам компаний, которые отнюдь не радовали, и рынок постепенно вошел в свое русло. В результате коррекции в 2000 году индекс NASDAQ Composite потерял 50% от своего максимума в марте, что, по мнению большинства специалистов, было вполне закономерно. Что же ждет фондовый рынок в целом и рынок акций high-tech, в частности, в 2001 году? Во многом это будет зависеть от того самого спада, призрак которого висит за спиной у инвесторов с самого начала замедления американской экономики. Если пророки апокалипсиса ошибаются, и в будущем году Америку ждет рост на уровне 2.5-3%, а ФРС, в свою очередь, снизит процентные ставки, то значительные суммы средств, в свое время изъятых с рынка, вернутся на него вновь, и значительная доля этих средств будет вложена в акции компаний high-tech. Если же события будут разворачиваться в соответствии с наихудшим сценарием и экономический спад из кошмара станет реальностью, то акциям компаний high-tech придется туго, как, впрочем, и акциям компаний других отраслей.

Пока пострадавшие «мимолетные инвесторы» зализывают раны и снова ищут постоянную работу, вспоминая рынок акций высокотехнологичных компаний как страшный сон, профессионалы обращают свои взоры на новую перспективную нишу - рынок акций разработчиков биотехнологий. Если американская экономика справится с негативными тенденциями на макроэкономическом уровне, то вполне возможно, что в 2001 году начнется новый виток фондового «помешательства», а в качестве фетиша будут выступать акции новой «модной» индустрии.

Второе - снижение темпов роста экономики США. Итог развития экономики США за отчетный период «подбило» последнее заседание FOMC 19 декабря, на котором было принято решение сохранить ключевые процентные ставки на уровне 6,0% (дисконтная) и 6.5% (федеральных фондов). Члены комитета отметили, что ослабление спроса и падение прибыли компаний на фоне роста цен на энергоносители и ухудшения потребительского оптимизма, сообщения о существенном снижении объемов продаж и доходов и проблемы в некоторых сегментах финансового рынка свидетельствуют о том, что замедление экономического роста в стране может продолжиться. Признаки экономического ослабления включают снижение промышленного производства в течение двух последовательных месяцев, падение розничных продаж в ноябре и отчеты об ослаблении продаж в начале декабря, а также резкий рост деловых запасов в октябре. Существенный непреднамеренный рост запасов может сигнализировать надвигающийся спад производства.

Третье - сильный рост цен на нефть. Ближе к концу года цена нефти стабилизировалась и снизилась с 35/37 долл./барр. до уровня 25/27 долл./барр. Отмечалось несколько причин подобной ситуации: увеличение Саудовской Аравией объема добываемой нефти, решение администрации США продать часть сырой нефти из своих стратегических запасов и т.д. Официальное объяснение использования стратегических запасов нефти -«смягчить эффект роста нефтяных цен, из-за которых отопление домов на северо-востоке США может оказаться слишком дорогим для многих малообеспеченных американских семей». Не менее важны для администрации США были и финансовые показатели американских корпораций, доходность которых в связи с ростом цен на нефть существенно снизилась.

Четвертое - восстановление курса евро. То, что происходило в последние годы с евро, можно разделить на три этапа. Сначала произошло резкое снижения курса евро по отношению к доллару. В один прекрасный момент евро упал ниже $0.83, т.е. на 30% по сравнению с ее первоначальным курсом, составлявшим $1.17. Главным героем второй части стал Европейский ЦБ, неоднократно подкидывавший участникам рынка сюрпризы в виде неожиданных валютных интервенций. И, наконец, курс евро, до этого поставив абсолютный рекорд свободного падения, внезапно начинает расти, увеличившись почти на 10% в течение всего лишь месяца. Остается лишь гадать, к какому жанру можно будет отнести грядущее в следующем году продолжение этой драмы: к героическому эпосу или к трагикомедии. Тем не менее, к 18 декабря курс европейской валюты превысил $0.90, отражая усиливающиеся опасения будущего спада в экономике США. Однако даже самые активные оптимисты вовсе не пророчат евро быстрый рост.

Вероятно, что ЕЦБ одобрил новую стратегию, приняв решение поддерживать курс евро (тем самым сдерживать цены импорта, т. е. инфляцию) через валютный рынок, а не путем повышения процентных ставок. Данная стратегия предполагает использование регулярных интервенций и поддержание процентных ставок без изменения с целью защитить потенциальный рост евро-зоны. Первая единоличная интервенция ЕЦБ в поддержку евро прошла после предыдущего заседания совета 2 ноября, а затем банк провел ряд новых самостоятельных интервенций. Интервенции ЕЦБ в поддержку евро сигнализируют о намерении достичь изменения политики в отношении сильного евро и низких процентных ставок. Тактика проведения интервенций ЕЦБ сама собой означает новый отправной момент, не только потому, что банк проводит интервенции самостоятельно, но и потому, что он показал свою готовность к длительной схватке с вовлечением череды частых интервенций. В более долгосрочной перспективе большая польза для евро в любом случае будет исходить из позитивных фундаментальных показателей, которые в конечном итоге играют более значимую роль по сравнению с интервенцией. Евро поможет единственно успешное лекарство - замедление экономики США.

Пятое - взаимоотношения Европы с США во внешней торговле. В начале 2000 г. ВТО пришла к выводу, что действующее законодательство сделало возможным неправомерную выдачу субсидий тысячам американских компаний. Сотрудниками ВТО было объявлено о возможности введения санкций в отношении США в том случае, если Конгресс не примет новый закон. К концу году Конгресс США одобрил новый режим пошлин, введенный под давлением со стороны американских компаний-экспортеров. Этот режим заменил ранее действующий закон «Об экспортной деятельности корпораций», принятый еще в 1980-е гг. и неоднократно вызывавший угрозы санкций со стороны Евросоюза. Федеральное правительство США позволяло компаниям-экспортерам уменьшать свою налогооблагаемую прибыль примерно на 15% с помощью специальных оффшорных структур, так называемых Иностранных Коммерческих Корпораций - Foreign Sales Corporations. По мнению сотрудников ВТО, действие этих программ в совокупности приносит американской экономике примерно $10 млрд. в год.

Шестое - возрастающий риск мирового кредитного кризиса. Он может начаться с азиатских финансовых рынков. Падение фондовых индексов к настоящему моменту стало для японских банков фактором возможного системного риска финансовой системы. Японские банкиры финансировали займы в портфельные инвестиции на высоких уровнях цен акций. Доходы от этих инвестиций исчезают слишком быстро. Аналитики на этом фоне полагают, что BOJ для сохранения кредитной системы должен отказаться от объявленного намерения повысить ставки. Аналитики отмечают, что большое количество банков имеют убытки от непрерывно падающих курсов акций. Так, 16 банков первого уровня имеют 17.2 трлн. иен невозвращенных займов на конец сентября 2000 г., несмотря на списание 1.66 трлн. иен в первой половине года.

Кроме этого, японские банки владеют значительными пакетами акций во многих компаниях, которые, в свою очередь, владеют акциями этих банков. Правительство потребовало от банков сократить перекрестное владение акциями и продать их. Помимо общего оздоровления финансовой системы, это также должно улучшить финансовое состояние банков, многие из которых отягощены безнадежными долгами. В прошлом финансовом году, закончившемся 31 марта 2000 г., банки в рамках этой программы продали акций на 2,5 трлн. иен ($22 млрд.). В текущем финансовом году планировалось продать акций на 3 трлн. иен ($26.58 млрд.). Однако резкое падение на фондовом рынке существенно сократило средства, которые банки могли бы привлечь в результате продажи акций компаний и таким образом частично компенсировать потерю средств в результате невозврата выданных кредитов. Также беспокоит и тот факт, что правительство выпускает все более краткосрочные инструменты для финансирования своих долговых обязательств, что может в ближайшие годы привести к кризису в рефинансировании госдолга. Япония в следующем финансовом году, который начнется 1 апреля 2001 г., выпустит рекордный объем государственных облигаций на 89.9 трлн. иен ($802 млрд.) для финансирования бюджетных расходов и погашения долгов. Объем эмиссии гособлигаций, вдвое превышающий ВВП такой страны, как Южная Корея, вырастет на 14% по сравнению с этим годом.