В конце года кампания по привлечению капитала в отечественную экономику перешла в решающую фазу. Руководство страны намерено создать инвесторам не просто комфортные условия, а такие, от которых невозможно отказаться. Президент России призвал министров подумать о льготном налогообложении инвестируемых в реальный сектор средств. Минэкономразвития поспорило с Минфином о новом режиме особых экономических зон.

Призрачно все...

На фоне депрессирующей Европы, которой наблюдатели предсказывают рост производства не более 3.6%, экономическая ситуация в России выглядит весьма перспективно. Промышленный рост, по оценке МЭРТ, — 4%, рост ВВП — 4%. По расчетам независимых экспертов, эти показатели могут быть еще лучше. По мнению председателя Комитета по бюджету Госдумы Александра Жукова, доходы федерального бюджета превысят запланированный уровень и составят порядка 2.2 трлн. руб. При этом профицит бюджета достигнет 2.5% ВВП, а в финансовый резерв поступит около 200 млрд. руб., что больше запланированного уровня.

В результате «снижения налогового бремени и профицитной бюджетной политики», как уверяют чиновники, утекающий из страны поток капитала обмелел. По данным Минфина, за 10 месяцев 2002 г. его объем составил $3 млрд. Центральный банк считает, что по итогам года сумма экспортируемых ресурсов составит «примерно $10 млрд.», тогда как в 2001 г. она равнялась $16 миллиардам.

Наметившаяся тенденция не нравится МВФ. Его эксперты посчитали своим долгом предупредить: сохранение нынешних темпов сокращения чистого оттока капитала может привести к появлению «значительных инвестиций» в российскую экономику. В этом случае прошлогоднее сражение ЦБ России за стерилизацию денежной массы может оказаться пирровой победой. Избыток валюты на внутреннем рынке не выгоден производителям, которые и так дышат на ладан.

«Инвестиционного бума не предвидится», — меланхолично ответили МВФ отечественные экономисты. Действительно, высокие цены на нефть и прочее сырье вот уже второй год поддерживают безусловную привлекательность экспортеров. Их акции не дешевели даже во время летней лихорадки на биржах США. При отсутствии иных высокодоходных объектов вложения капитала инвесторы предпочитают фондовый рынок, который развивается весьма динамично. В этой ситуации любой непрофессионал скажет, что уходить от такой сытной миски — глупость. Поэтому в финансовом секторе накапливаются существенные ресурсы. Их предпочитают не трогать, и в реальный сектор они не идут.

Резкое торможение

Между тем, как считают эксперты, начиная с октября, промышленный рост в стране практически остановился. «Центр Развития» (руководитель Сергей Алексашенко) отмечает также ухудшение условий ведения банковского бизнеса. В третьем квартале чистый доход кредитных организаций оказался почти на 20% ниже, чем в начале года. «При этом практически весь доход был получен за счет кредитования нефинансового сектора экономики», — отмечают эксперты.

В связи с этим собственные доходы региональных бюджетов по сравнению с 2001 г. сократились на 0.2% ВВП. При этом по итогам девяти месяцев только 4 субъекта Федерации смогли свести свои бюджеты с профицитом без трансфертов из федерального центра.

Причины такого резкого торможения наблюдатели из британской компании NTC Research видят в стагнации внешнего и внутреннего спроса. «Внутри страны темп роста новых заказов снизился, а экспортные заказы выросли очень слабо. Три месяца подряд снижается уровень занятости, упавший до самой низкой за 2002 г. отметки. Менеджеры предприятий объясняют сокращение персонала необходимостью снижения расходов, которые увеличились из-за возросших цен на сырье, в то время как внутренние продажи сдерживались нехваткой оборотных средств у партнеров».

Деньги на дыры

Таким образом, имеющиеся у предприятий резервы в начале 2003 г. пойдут не на развитие производства и тем более не на обновление основных фондов. Ими будут покрывать убытки, латать дыры в бюджетах. Поэтому ответ отечественных экономистов заокеанским можно считать вполне корректным.

Между тем старение основных фондов — уже не просто тема для разговора об абстракции. Масштабы процесса угрожающие. В промышленности износ составляет 52%, в строительстве — 50%, сельском хозяйстве — 44%. Наиболее высокая изношенность оборудования наблюдается в химической и нефтехимической (60%), легкой (56%), лесной (52%) промышленностях, в машиностроении, топливной и черной металлургии (53%). Понятно, что в этой ситуации говорить о конкурентоспособности и экономическом росте просто бессмысленно.

С другой стороны, по расчетам экономистов, модернизация производственных мощностей займет не менее 9 лет. За это время новое оборудование будет интенсивно устаревать. Следовательно, финансирование модернизации основных фондов должно происходить непрерывно. Увы, об этом остается только мечтать.

За прошедшие месяцы объем инвестиций в основной капитал увеличился всего на 2.5%, в то время как в 2001 г. — на 8.2%. Прямые иностранные инвестиции выросли с 2.5 до 3 млрд. долл. Более того, средства распределяются неравномерно. Доля инвестиций в основной капитал в Москве составляет 51.7%, Московской области — 31.7%, а в остальных регионах европейской части страны колеблется от 1.3 до 8%. Объективных предпосылок для изменения данного соотношения нет.

По рецепту наследников Мао

В декабре Владимир Путин напомнил кабинету министров о целесообразности реанимировать недействующую статью 66 Налогового кодекса об инвестиционном налоговом кредите. Используя этот финансовый инструмент, предприятие в течение минимум одного года — максимум пяти лет получает возможность в определенных пределах уменьшать свои платежи по налогу с последующей поэтапной выплатой суммы кредита и начисленных процентов. Инвестиционный налоговый кредит может быть предоставлен по налогу на прибыль, а также по региональным и местным налогам.

Министерству финансов идея возрождения налогового кредита не понравилась. Первый замглавы Минфина Сергей Шаталов считает, что делать его универсальным механизмом, заменяющим инвестиционную льготу по налогу на прибыль, неправильно, поскольку «решения по проектам должны приниматься в индивидуальном порядке, чтобы предприятия, получив кредит, не исчезали через два года».

Так же осторожно ведомство относится и к новому законопроекту «Об особых экономических зонах», принятие которого в настоящее время лоббирует Министерство экономического развития и торговли.

Самый веский аргумент МЭРТ заключается в том, что во всем мире ОЭЗ очень эффективны. Благодаря им дотационные регионы получают средства на развитие, компании — на модернизацию производственного потенциала, государство снимает с себя груз нерешенных социальных проблем. Чтобы особые зоны не путали с оффшорами, ведомство Германа Грефа предлагает установить жесткие условия контроля и учета иностранных и отечественных инвестиций и предоставлять льготы только «обладателям зарегистрированных инвестиционных проектов и только при соблюдении ряда ограничений».

Особая зона, или ограниченная территория, где действуют низкие налоговые ставки на обработку, хранение или производство товаров, — явление не новое. По данным Минэкономразвития, в мире их насчитывается не менее 2000. По площади каждая из ОЭЗ занимает 5-10 кв. км. В зависимости от специфики зоны 1 кв. км обустройства оценивается в $15-45 млн.

Эффект от деятельности ОЭЗ впечатляет. Например, в Китае суммарный внешнеторговый объем пяти промышленных зон, созданных с 1980 по 1988 гг., уже в 1995 году составил $55 млрд. В настоящее время в них зарегистрировано около 40 тыс. предприятий с иностранными инвестициями. Прямые иностранные инвестиции составили порядка $20 млрд., или 12% всех привлеченных из-за рубежа капиталовложений. Объем промышленного производства 32 зон технико-экономического развития, созданных с 1984 по 1993 гг., превышает $30 миллиардов.

Что китайцу хорошо, русскому — головная боль

В России низконалоговые зоны появились в начале 80-х годов. В настоящее время они схематично объединяются в три группы. Первая включает в себя 12 зон, ориентированных в основном на иностранного инвестора. Это — «Санкт-Петербург», «Выборг», «Находка», «Янтарь» (Калининградская область), «Сахалин», «Даурия» (Читинская область), «Алтай», «Кузбасс», «Садко» (Новгород), «Технополис Зеленоград» (Московская область), «Ева» (Дальний Восток, Еврейская автономная область), «Магадан».

Ко второй группе относятся территории, где налоговые льготы устанавливаются для реализации конкретных экономических программ. Например, «Экологическая мини-модель общества будущего» на Алтае, ПО «ЕлАЗ» в Татарии, аэропорт «Ульяновск-Восточный». Третья группа зон — это субъекты Федерации, которые в соответствии с налоговым законодательством отменили уплату части региональных и местных налогов для компаний-нерезидентов, не извлекающих доходы с их территорий.

За последние десять лет свободные экономические зоны превратились в обычные прачечные для отмывания денег. О процветании в Калининграде или в Магадане никто ничего не слышал. Льготное налогообложение, приносящее Китаю миллиарды, в России стало головной болью чиновников. Контролировать деятельность компаний не просто трудно, а невозможно. Правоохранительные и налоговые органы, находящиеся на территории, где предприятия осуществляют производственную деятельность, не могут в полной мере проверять финансовые документы, поскольку они отсылаются в экономические зоны. Находящимся там органам проверять нечего.

В такой ситуации только ленивый не воспользуется случаем, чтобы вывести освобожденный от налогов и надзора капитал, стратегическое сырье, дефицитные ресурсы за границу.

На Багамы через Калмыкию

Среди российских «оффшоров» особой популярностью пользуется Республика Калмыкия. Здесь согласно принятому в 1995 г. закону «О предоставлении налоговых льгот отдельной категории плательщиков» полностью отменены республиканский налог на прибыль; налог на имущество; сбор на нужды образовательных учреждений; налог на содержание жилищного фонда; налог с владельцев транспортных средств; налог на приобретение автотранспортных средств.

Кроме того, согласно распоряжению представителя президента РФ в Элисте, где зарегистрированы все фирмы-нерезиденты, не взимаются налоги на перепродажу автомобилей и вычислительной техники; сбор от сделок, совершаемых на бирже; сбор на содержание милиции; сбор на благоустройство территории; налог на рекламу.

Столь благоприятные условия не остались без внимания отечественных магнатов. Практические каждая крупная компания имеет «дочку», зарегистрированную в одном из домов на улице Ленина в столице Республики. Именно через эти структуры уходит на Багамы и прочие острова необлагаемый налогом российский капитал.

Правое дело

В МЭРТ уверены, что Закон «Об особых экономических зонах» установит такие жесткие условия для получения льгот, что желание сравнивать эти территории с пресловутыми оффшорами пропадет навсегда.

Во-первых, преференции, которые получают резиденты, будут непосредственно зависеть от цели создания той или иной зоны. Во-вторых, предусматривается создание ОЭЗ двух типов: промышленно-производственных и техниковнедренческих. Последние предназначаются для разработки и внедрения новейших технологий и выпуска товаров, конкурентоспособных на мировом рынке. Поэтому обязательным требованием к инвесторам, желающим получить льготы, станет производство продукции на выделенной территории.

В-третьих, в ОЭЗ запрещается работать нефтяным и газовым компаниям, производителям подакцизных товаров, предприятиям топливно-энергетического и оборонного комплексов, черной и цветной металлургии.

Резидент зоны освобождается от уплаты налога на прибыль не навсегда, а только на три налоговых периода. На последующие пять налоговых периодов ставка налога будет ниже, чем в целом по стране. До окончания реализации проекта резидент получает «освобождение от налога на имущество в отношении имущества, находящегося на территории особой экономической зоны и используемого налогоплательщиком в предпринимательской деятельности».

Дополнительной льготой для предпринимателя станет послабление таможенного режима. По проекту ввозимые иностранные товары размещаются и используются в соответствующих территориальных границах без взимания таможенных пошлин, а также без применения к указанным товарам нетарифных мер регулирования. Российские товары размещаются и используются на условиях, применяемых к вывозу в соответствии с режимом экспорта, в порядке, определяемом таможенным законодательством РФ.

Любые товары, произведенные в ОЭЗ, при вывозе с ее территории освобождаются от таможенных пошлин и других платежей (за исключением таможенных сборов), взимаемых при таможенном оформлении товаров. При этом, как говорят в МЭРТ, «если общероссийская система таможенных пошлин будет меняться, то для предприятий в особых экономических зонах в течение 20 лет условия не ухудшатся».

Регулировать деятельность в особых зонах поручается специально созданной администрации. К задачам ее относятся: организация инфраструктуры с учетом особого порядка регулирования градостроительной деятельности, экспертиза инвестиционных проектов, сдача инвесторам в аренду земельных участков или площадей в отдельных зданиях технико-внедренческих зон.

При этом предусмотрены некоторые административные льготы: упрощенный порядок согласования разрешительной и проектной документации для начала реализации проекта; отмена лицензирования; ограничение числа проверок предприятий различными органами государственного контроля; упрощенный визовый режим для иностранных инвесторов и граждан, работающих на территории ОЭЗ.

Поможет ли новый закон?

Надо сказать, что чиновникиразработчики очень довольны своим проектом. «В течение 20 лет, — говорят они, — у предприятия будет возможность закупать более качественное оборудование по более низким ценам и создавать более качественный товар по сниженным ценам, конкурировать на внутреннем рынке, заниматься вопросами импортозамещения. А также поставлять продукцию на экспорт и занимать свои ниши, потому что качество такое же, а цена ниже».

Поможет ли новый закон МЭРТ привлечь необходимые для развития промышленности и регионов средства — большой вопрос. Во всяком случае вице-премьер Алексей Кудрин в это не верит. «Сегодня свободные зоны не решат проблему инвестиций в Россию в целом, — говорит он. — Даже если мы привлечем в долгосрочной перспективе в одну зону $20 млрд., все равно уже сегодня нам ежегодно нужны инвестиции по $20 млрд., и не в одну зону, и на протяжении многих лет».

По его мнению, проблемы инвестиций можно решить проведением жесткой кредитно-денежной политики, наличием финансового и стабилизационного резерва, нормальной системы валютного регулирования, защищающей валютный курс. С вице-премьером абсолютно согласны министр по налогам и сборам Геннадий Букаев и заместитель министра финансов Сергей Шаталов. Они убеждены, что «налоговые льготы приведут к массовому бегству налогоплательщиков». Поэтому закон должен определить общие правила, а затем правительство только для эксперимента выделит три-четыре зоны.

Начало

Если эксперимент покажет неплохие результаты, эти зоны станут прообразом так называемых «точек роста», о которых экономисты-теоретики размышляют уже не первый год. Российский союз промышленников и предпринимателей даже разработал Концепцию промышленной политики. В ней есть достаточно много разумных предложений. Например, «переход к наукоемкой экономике» или акцентирование внимания на развитии высокотехнологичных отраслей с высокой добавленной стоимостью.

В то же время вызывает недоумение настоятельная рекомендация перейти «от отраслевой промышленной политики к политике поддержки конкурентоспособных компаний». Именно они, по мнению РСПП, достойны стать стартовой площадкой экономического процветания.

Но, как известно, к числу таковых в России относятся экспортноориентированные монополии. Они, надо сказать, получают достаточную поддержку, и дополнительные преференции им не нужны. Кроме того, вопрос о превращении финансово-промышленных групп в транснациональные корпорации на территории бывшего СССР не так актуален для экономического развития, как, допустим, восстановление научно-исследовательских институтов. Кстати, именно за счет их разработок Россия последнее десятилетие умудряется поддерживать свое превосходство в вооружении и космосе.

Изменение неблагополучной ситуации в дотационных регионах зависит от создания новых рабочих мест, роста производительности труда. Не факт, что это будет происходить, как предлагает РСПП, в промышленных комплексах. Вполне возможно, что именно НИИ и опытно-конструкторские предприятия обеспечат работой тысячи человек.

Хотя председатель Общероссийского общественного политического движения «Развитие предпринимательства» Иван Грачев считает, что идея создания технико-внедренческих зон запоздала на 15-20 лет. По его мнению, сейчас необходимо снижать налоги, создавать венчурное законодательство и переводить научные центры на льготные налоговые условия. Все это позволит России наконец-то превратить «знания в товар, который и обеспечит будущий ее экономический рост».

Ведущий эксперт фонда экономических исследований «Центр Развития» Валерий Миронов также полагает, что для развития НИОКР очень важно возрождение институтов и обычаев, связанных с продвижением разработок в производство. «В расчете на душу населения наши внутренние затраты на исследования и разработки находятся на уровне Венгрии, Польши, Португалии. Я думаю, что гораздо большее значение имели бы прямые переговоры правительства с крупными сырьевыми корпорациями относительно того, чтобы они инвестировали в НИОКР, создавали венчурные фонды», — размышляет он.

Гадать, что лучше и с чего начать, можно очень долго. В любом случае решение проблемы упирается в банальный вопрос: кто будет платить? Пока ни финансисты, ни крупные промышленники не готовы оплачивать научные идеи, которые могут пригодиться через пять-десять лет. Но если в результате эксперимента в наших особых зонах появится Силиконовая долина России, это будет совсем неплохо.

Яна Кошкина

Комментарий к статье «Хитрый маневр»

Экономическим итогом 2002 г. стало сохранение экспортной ориентированности промышленности России. По данным Госкомстата, за январь-сентябрь 2002 года рост инвестиций составил 2.5%, что ниже роста ВВП. Доля доходов населения, по данным того же Госкомстата, в ВВП России увеличивается. Для перехода на развитие за счет внутреннего потребления необходимо добиться, чтобы рост инвестиций превысил рост ВВП. Пока увеличение платежеспособного спроса потребителей приводит к увеличению импорта. Проведенные реформы, в том числе и в налоговой сфере, смогут дать эффект через несколько лет.

Таким образом, дополнительного налогового стимулирования инвестиций пока не требуется. Причиной экспорта капитала является не низкая доходность, а высокий риск инвестиций. А эту проблему можно решить другими методами. Международные компании инвестируют в Россию, так как они имеют большие резервы, и потеря средств для них не так критична, как для российских инвесторов.