Здоровый прагматизм жителей Южной Африки с белым цветом кожи открылся мне давно, еще в 80-е годы. Тогда они, еще расисты, в своем табеле о ранге народов приравнивали раскосых, скуластых и желтолицых японцев к «белым». Причина была проста — на фоне повсеместного возмущения расовой сегрегацией и массовых экономических санкций в отношении «белого» режима Претории, которые демонстрировали многие политики и народы мира, японцы показали себя нацией прагматичной, не гнушающейся торговать даже с изгоями мирового сообщества. В те годы японо-южноафриканское экономическое сотрудничество поступательно развивалось всем преградам и пересудам назло. И вклад японского капитала в процветание юга африканского континента был оценен высшей наградой — белое население Африки признало японцев «своими».

Какой завтрак пожелаете?

В одной из своих статей тех лет я отмечал непоследовательность и тех, и других. Япония, осуждая на словах Южно-Африканскую Республику (ЮАР) за дискриминацию «цветного» населения, успешно с ней торговала. А риторика расовой чистоты Претории меркла на фоне звонких дождей из японских монет.

Второй раз в прагматизме южноафриканцев, теперь уже при «цветном» режиме, пришлось убедиться на днях. А именно — когда знакомился с опубликованными японской прессой последствиями роста евро по отношению к японской иене. Выяснилось, что сегодня в глазах южноафриканцев блеск японской иены меркнет на фоне блеска валюты объединенной Европы.

Как только иена потянулась вверх, южноафриканские торговцы апельсинами резко — почти на треть в июне-октябре текущего года — сократили поставки свежих апельсинов на Японские острова. Крупная партия заморских фруктов, не попавшая в результате этой акции на столы японцев, была отправлена в Европу.

Япония сама растит цитрусовые культуры. Но, в первую очередь, она — все-таки страна мандаринов (в Японии их называют «микан»). И апельсины в японских фруктовых садах, в отличие от мандаринов, — примерно столь же редки, как и в садах более знакомой россиянам Грузии. По этой причине недружественная акция со стороны африканцев, лишившая японцев значительной доли плодов, привела к тому, что цены на стандартную упаковку (808 фруктов) вывезенных с «черного континента» апельсинов подскочили на японском рынке на 60-70%. Так и хочется думать, что акция предпринята в отместку за более мягкую, чем у европейских держав, позицию Японии в отношении режима апартеида в далеком прошлом. Или что она имеет иронический подтекст с учетом экономических санкций, введенных сегодня самой Японией в отношении очередного «мирового изгоя» — Пхеньяна.

Однако африканские «санкции» — это только часть проблемы. Японцам придется, видимо, расплатиться не только за гипотетические грехи своих правителей, но и за пристрастие к заимствованиям из-за рубежа. Можно сказать, что оранжевый апельсин — яркий символ этих заимствований. Например, в любой японской гостинице вам предложат два типа завтрака — европейский, с неизменным стаканом апельсинового сока, маслом, тостом и джемом, и японский — с зеленым чаем, супом, рисом и набором прочих местных яств на подносе. Лет тридцать назад, путешествуя по Японии бедным студентом, я и мои сокурсники всегда поутру отдавали предпочтение второму варианту. Это было не только духовное стремление прикоснуться к местной экзотике, но и плотское желание набить желудки молодых и здоровых организмов.

Но если в приведенном выше примере итогом соприкосновения с западной цивилизацией остается «легкий голод» в желудке, то в случае с колебанием курсов валют в «сухом остатке» мы обнаруживаем своего рода налог на космополитизм.

«Жидкий рис японского народа»

Известно, что за минувший год единая европейская валюта поднялась где-то со 140 иен до 150 иен за 1 евро. Пострадала от этого, в первую очередь, относительно небольшая прослойка японцев. Те островитяне, кто потребляет шампанское, божоле и прочие аристократические виноградные напитки из Европы. Цены (в иенах) на шампанское, ввозимое из Франции пивным гигантом «Саппоро», например, в среднем подскочили на 20%.

Но настоящая «трагедия» ожидает страну тогда, когда это повышение цен перекинется на «жидкий хлеб чешского народа» — пиво. По преданию, технологии варки пива попали в Японию именно из Чехии. И с е годня по популярности этот янтарный напиток успешно конкурирует с «жидким рисом японского народа», то есть — с сакэ, которое по градусам не так уж сильно отличается от пива. Но оба этих напитка пьют почти все японцы.

Та же компания «Саппоро» (рекомендую попробовать его изумительный пенный продукт «Эбису») примерно 70% хмеля завозит из Европы. Недалеко ушли «Асахи» (у нее есть отменный «Асахи супер драй») и «Кирин» (для первого знакомства достаточно попробовать стандартный «Кирин»). В создавшейся ситуации японские производители пива, чтобы не подвергать стрессам своих соплеменников, всерьез мечтают о том, чтобы в сделках по закупкам хмеля перейти с евро на любую другую валюту.

Похоже, недалек день, когда идеологи евро доведут до слез японских женщин. Уже сегодня японские филиалы «Луи Виттон», «Бвлгари» и прочих мировых производителей красивых сумочек, изысканных духов и элегантных платьев, продукцию которых имеет в своем туалете любая уважающая себя японская домохозяйка, на 2-4% в иенах повысили цены на свои изделия. А европейские производители легковых автомобилей готовятся облегчить карманы японских снобов, которые традиционно относятся с уважением к стильным импортным транспортным средствам.

Так называемые «прочие производители», куда попадают все неяпонские автомобильные корпорации мира, реализуют в Японии до 250 тыс. автомашин в год. Это если не считать местных производителей. А всего на островах за год продается до 6 млн. колесных транспортных средств. Уже сегодня компания BMW повысила цены на японском рынке на 0.9%, а «Пежо» — на 0.58%. Начало положено, следующий шаг — за «Рено» и «Фольксвагеном», руководство которых пока пребывает в раздумьях. Подумать есть над чем. Ведь, повысив цены, можно лишиться даже той относительно небольшой части японского рынка, на завоевание которой ушли долгие годы.

Наконец, поднявшийся евро не оставил в стороне ни стариков (на некоторые виды импортного сырья для фармацевтического производства цены поднялись на 20%), ни домохозяек (цены на оливковое масло выросли на 10%).

Таким образом, рывок евро вверх показал японцам, что если, например, пить чай, а не апельсиновый сок, принимать внутрь сакэ, а не пиво, и все это закусывать суси, которые готовят без оливкового масла, то можно избежать потребительского налога на космополитизм. Этот рецепт борьбы с эффектом иностранной валюты в переводе на русский означает: «хлеб да каша — пища наша».

Однако, японский рынок, благодаря любви японцев к заморской роскоши и высокому уровню доходов местного населения, традиционно считался привлекательным для многих производителей заморских товаров. И остается таковым сегодня.

Словом, как писали классики, «грузите апельсины бочками».