В течение десяти лет, прошедших с того знаменательного момента, когда бывшие советские республики разбежались в разные стороны, предпринимались неоднократные попытки создать валютный союз на развалинах СССР. Но все усилия по сохранению рублевой валютной зоны и координации денежно-кредитных политик стран СНГ пошли прахом.

ЕС и ЕврАзЭС – сестры-близняшки?

Потребовалось много лет, чтобы республики бывшего CCCР захотели повернуться лицом друг к другу. И сейчас нет никаких сомнений, что валютное и общеэкономическое объединение на просторах Евразии – наше неизбежное будущее. Вопрос заключается лишь в том, какую форму обретет интеграция.

В Европе путем проб и ошибок была обкатана ставшая теперь стандартной модель интеграции – от платежного союза к взаимной фиксации курсов национальных валют и далее – к единой валюте и денежно-кредитной политике. Высокопоставленные чиновники стран СНГ успели (еще до заключения каких бы то ни было соглашений) заявить, что бессмысленно изобретать велосипед, а нужно просто скопировать европейскую версию валютного союза – наднациональный центральный банк и ограниченная автономия местных денежных властей.

На заседании Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС), прошедшем полгода назад, прозвучало предложение ввести в 2010-2011 гг. единую валюту на просторах России, Белоруссии, Украины и Казахстана. В своем интервью журналу «ВС» председатель Национального банка Казахстана Г. Марченко высказался в поддержку идеи наднационального центрального банка, заметив, что «с точки зрения Казахстана, сценарий абсолютно реален» [1]. Напомню, что на похожей схеме валютной интеграции в свое время настаивало руководство Беларуси, однако Банку России удалось отстоять свои позиции.

Что касается трансформации на пути к евразийскому валютному союзу, то здесь действительно нет никаких вариантов, кроме создания сначала клирингового союза, а затем введения «валютной змеи». Однако предлагаемая для ЕврАзЭС европейская модель валютного союза далека от оптимальной. Безусловно, руководители евразийских центральных банков обладают высоким профессионализмом, но в случае с проектом постсоветской интеграции они вынуждены следовать не экономической, а политической логике. Боюсь, что слепое копирование западного опыта заложит мину замедленного действия под валютный союз.

«Американские горки» в Старом Свете

Таблица 1. Распределение ВВП Еврозоны по странам-участницам

Основу Еврозоны составляет ядро равных экономик. В таблице 1 приведены данные о распределении ВВП по странам-участницам валютного союза. Оценка производилась по паритету покупательной способности, что позволяет нивелировать внешнеэкономические барьеры между странами. Здесь можно выделить «большую четверку» (Германию, Францию, Италию и Испанию), на ее долю приходится почти 80% ВВП Европейского валютного союза. Причем вариация в рамках «четверки» довольно умеренна, в частности, валовые продукты Франции и Италии всего на треть меньше ВВП Германии. Именно такая относительная равномерность распределения ВВП среди ядра Еврозоны позволила создать союз равных, где никто не доминирует. Как следствие, оптимальный вариант валютной интеграции для стран Европы заключался в организации наднационального центрального банка равных экономик.

Кроме того, в Еврозоне большую роль играет взаимная зависимость региональных экономик. Еще в послевоенный период на внутреннюю европейскую торговлю приходилось около 55% экспорта и 50% импорта стран Организации европейского экономического сотрудничества (ныне – ОЭСР). Макроэкономическая взаимодополняемость стран способствовала устойчивости внешней торговли и, соответственно, стабильности валютных курсов. Но для поддержания стабильности в валютном союзе требуется не односторонняя, а взаимная координация национальных денежно-кредитных политик.

Таблица 2. Матрицы внутриевропейских торговых связей

В таблице 2 представлены матрицы внутренних европейских торговых связей. Видно, что для стран «четверки» характерно глубокое взаимное переплетение внешней торговли. Так что шок реального сектора, возникший в одной из национальных экономик, по каналу внешней торговли передается соседям, а далее, пройдя круг, возвращается и повторно бьет по исходной экономике. Возникает своеобразная спираль макроэкономического шока, которая была настоящим бедствием для стран Европы в период Великой депрессии в 1930-х годах.

Такая взаимная зависимость реального сектора равных экономик требует передачи полномочий по проведению денежно-кредитной политики наднациональному органу. В противном случае возникающие шоки будут создавать цепную реакцию в регионе, а все страны валютного союза – испытывать синхронные циклические колебания. В макроэкономической конъюнктуре появляются такие «американские горки». Чтобы их избежать, наднациональный центральный банк Еврозоны и проводит единую противоциклическую политику.

Рублизация против общей валюты

Оставим в покое Старый Свет и честно признаем факт – в «Евразии» доминирует Россия. Она обладает самыми высокими показателями в экономике (табл. 3).

Таблица 3. Евразийское экономическое сообщество: общи сведения

Справедливости ради необходимо заметить, что хотя наша страна и обладает самыми высокими показателями на фоне остальных членов ЕврАзЭС, она является, как раньше говорили, «страной контрастов». В России беспрецедентно велика доля населения, находящегося за чертой бедности, – около 40%, и в то же время у нас максимальный ВВП на душу населения ($8800). Все это свидетельствует о крайне неоднородном распределении благосостояния внутри страны и высоком социальном напряжении. Коэффициент Джини, отражающий неравенство доходов населения, в России составляет 0.4, на Украине – 0.3, в Казахстане – 0.35, а в Белоруссии – 0.22 (коэффициент 1 означает, что все доходы сконцентрированы в руках одного человека).

Украина производит только 16.1% от объема российского валового продукта, Казахстан – 7.7%, а Белоруссия – 6.7%. В таких обстоятельствах логичнее не создавать наднациональный центральный банк с единой валютой, а провести официальную долларизацию (в нашем случае – рублизацию) экономик стран ЕврАзЭС. Иными словами, не мучиться с новообразованием валюты и координацией национальных центробанков, а ввести российский рубль в качестве единственного законного платежного средства в ЕврАзЭС.

Предположим, что руководство стран ЕврАзЭС сумеет отстоять национальный суверенитет, и будет сформирован Евразийский центральный банк. Каким образом его совет управляющих или правление сможет принимать решения? Если распределение голосов в руководящем составе будет осуществляться в соответствии с экономическим весом страны в ЕврАзЭС, то Россия по любому раскладу получает «контрольный пакет» в таком центробанке. И тогда какой смысл в общем органе денежно-кредитного регулирования?

Если же распределение голосов в руководстве будет проходить на «справедливых условиях равенства и братства», то Россия вряд ли заинтересована в таком валютном союзе. Ведь на решения, реализующиеся на столь огромном экономическом пространстве РФ, сможет тогда влиять, предположим, казахский рынок, соответствующий всего 8% отечественного ВВП.

Аргументация сторонников наднационального центрального банка довольно проста – республики ЕврАзЭС в случае рублизации поставят свои экономики в зависимость от прихотей руководства Банка России. Председатель Нацбанка Казахстана Г. Марченко акцентирует внимание на двух тезисах против рублизации: во-первых, степень независимости национального центрального банка определяет местную инфляцию; во-вторых, политическая и финансовая нестабильность, риск которой появляется из-за потенциально «неправильной» денежно-кредитной политики в РФ, «кладет под нож» не только экономику России, но и стран ЕврАзЭС.

«Центр» и «периферия»

По поводу первого аргумента – международные исследования выявили различные картины зависимости инфляции от автономии денежных властей для промышленно развитых и для развивающихся государств. В отличие от экономически развитых стран, для которых характерна обратная зависимость между автономией и инфляцией, для группы развивающихся стран устойчивой зависимости выявить не удалось. Статистически значимый коэффициент в оценочных уравнениях регрессии был получен только в отношении промышленно развитых стран.

Аргумент о независимости центрального банка в дискуссии об интеграции не слишком важен, поскольку при создании валютного союза национальные денежные власти почти полностью теряют автономию. Гораздо более серьезным является желание стран ЕврАзЭС обезопасить себя от нестабильности в России. По всей видимости, официальные лица недопонимают либо сознательно искажают природу экономической интеграции на пространстве бывшего СССР.

В Еврозоне преобладает региональная взаимозависимость. А в ЕврАзЭС ясно просматривается односторонняя зависимость стран. Условно говоря, «периферия» (Украина, Казахстан, Белоруссия) зависят от «центра» – России. Как и для Европы, я составил матрицы внутренних региональных торговых связей в ЕврАзЭС (табл. 4). Видно, что Россия выступает здесь главным торговым партнером (что, собственно, и обуславливает нашу интеграцию). Однако для самой России связи с отдельно взятым государством не являются критически важными.

Таблица 4. Матрицы торговых связей стран ЕврАзЭС

Такая односторонняя региональная зависимость говорит о том, что если в какой-либо из стран «периферии» возникнет кризис, то он не найдет распространения (что характерно, напомню, для Еврозоны). И наоборот, макроэкономический шок, появившийся в «центре» региона, окажет непосредственный и значительный эффект на «периферию». Очевидно, что российская экономика задает циклические колебания в ЕврАзЭС. Это доказывает хотя бы тот факт, что после валютного кризиса в России в 1998 г. «посыпались» и остальные валюты СНГ.

Таким образом, ЕврАзЭС необходима не наднациональная денежно-кредитная политика, а политика, ориентированная на Банк России. Здесь нет никакой националистической подоплеки, речь идет об экономической целесообразности. Попытки «периферии» изолировать свои экономики от политической и финансовой нестабильности в РФ могут носить только временный характер. Они, безусловно, позволят минимизировать текущие потери национального хозяйства от макрошоков. Однако в долгосрочном плане это будет сдерживать экономическое развитие страны, ведь известно, что государства, быстрее интегрирующиеся в мировой рынок, демонстрируют и высокие темпы экономического роста.

Официальным интеграторам важно уяснить, что даже в случае «неправильной» денежно-кредитной политики в РФ они не смогут оградить свои страны от потрясений, поскольку те сильно зависят от российского рынка. Если в России, к примеру, повысится инфляция, то вне зависимости от наличия между нами валютного союза инфляция в других странах ЕврАзЭС тоже возрастет. Убеждение, что власти «периферии» в долгосрочном плане могут проводить политику экономического суверенитета, – не более чем фикция.

Пора понять, что мы все находимся в одной упряжке, в которую Россия впряжена первой лошадью. Если она споткнется, то под откос полетит вся повозка, а если оступится другая лошадь, упряжка лишь затормозит.

Литература:

1. Центростремительные силы растут // Валютный спекулянт, 2003, № 5, с. 6-9.