Первые статьи с вариациями на тему «конец глобализации» стали появляться где-то в середине 2000 года. Настроения миллениума, распространившиеся среди интеллектуалов, и понижательные тенденции, определившиеся в рыночной динамике, создали необходимые условия для критического отношения к американской мечте. До половины девятого утра 11 сентября о глобализации ещё можно было рассуждать a propos. Но уже к полудню «черного вторника» мода на политэкономию развитого капитализма отошла. Надо отметить, мир довольно равнодушно констатировал утрату и без сантиментов сбросил с тонущего корабля современности вчерашнюю властительницу дум.

Когда погребают эпоху, Надгробный псалом не звучит. Анна Ахматова.

Крах первоосновной сущности

Ещё вчера глобализация была любимой темой и кормилицей бесчисленных исследователей и экономистов-самоучек, привлечённых её простотой, популярностью и близостью к власть предержащим. Почившая в бозе социальная паранаука, не успевшая закрепиться на университетских кафедрах, всё же заслуживает, по нашему мнению, краткого заупокойного слова.

Что же на самом деле произошло? На наш взгляд, неверно считать, что «террористический акт в Нью-Йорке уничтожил западную систему ценностей», как писали многие издания, включая солидный еженедельник «Эксперт». Если угодно, теракт их даже укрепил. Взглянем на трёхмесячный график индекса Доу-Джонса.

Рис. 1. Трёхмесячный график индекса Доу-Джонса.

Рис. 2. 4-летний график DJIA.

Начало кризиса американского рынка, как следует из графика DJIA (рис. 1), вовсе не совпадает с днём 11.09.2001. Кризис начался задолго до (см. 4-летний график DJIA – рис. 2), и валиться бы американскому рынку дальше, если б не теракты. Как отчётливо видно на графике, крутизна падения индекса DJIA за неделю до 11.09.2001 примерно та же, что и неделю спустя после этой даты. Катастрофа не смогла сразу поменять характер тренда, но, кардинально изменив настроения трейдеров, вызвала в конечном итоге коррекцию.

Некоторая активность после возобновления торгов NYSE может оказаться началом активности того же типа, которая последовала после Пёрл-Харбора. Патриотический подъём вызвал тогда подъём и на рынке. Но даже если сейчас подобное не повторится, всё равно утверждать, что теракты в НьюЙорке уничтожили рынок – одну из двух важнейших западных ценностей – было бы чрезмерным пессимизмом.

Действительно, даже бегло взглянув на график DJIA последних лет, легко убедиться, что в начале 2001 года сформировался канал на понижение и одновременно увеличилась нервозность рынка, проявляющаяся в повышенной волатильности его важнейшего индекса.

Словом, если это и катастрофа рынка, то началась она далеко не 11 сентября и уж тем более вряд ли завершится быстро.

Что до второй подразумеваемой главной ценности Запада – демократии, то с нею и проблем больше, и понимания настоящего нет даже среди специалистов, не говоря уж о политиках.

На самом деле произошло крушение отнюдь не «западных ценностей» и даже не концепции глобализации, которой, как теперь ясно, просто не было. Крах потерпела некая первоосновная сущность, не лежащая в плоскости понятий политэкономии.

Чтобы попытаться разобраться, придётся сделать некоторое отступление от темы глобализации.

Современное общество – по принципу сети

В первые за более чем двухсотлетнюю историю 7 ноября 2000 года США не смогли избрать национального лидера. Досадный сбой процедурного механизма заставил отойти от священных принципов демократии и положиться на вердикт Верховного суда. Последний перевесом всего в один голос определил, что следующие четыре года США будет возглавлять Джордж Буш-мл. Этот прецедент не вызвал особых волнений в обществе. А зря! В тот день, символично совпавший с днём революции в России, в 1917 году потрясшей до основания индустриальный мир, имело место событие, столь же значимое для мира постиндустриального. Произошёл не просто технологический сбой в процедуре выборов – после 7 ноября 2000 года мир постиндустриальный стал ещё и постдемократическим.

Коллективный выбор нации оказался заблокирован не чьим-то злым умыслом, а «теоремой о невозможности» Кеннета Дж. Эрроу, утверждающей неосуществимость принятия групповых решений при некоторых условиях. Канули в Лету счастливые времена, когда условия математической теоремы Эрроу [1] и реальный процесс коллективного волеизъявления существовали отдельно друг от друга. Приход в политическую жизнь сетевых технологий сблизил реальную процедуру голосования с абстрактными условиями теоремы. Теорема враз превратилась в политическую процедуру. Результат наступил. Наступил на американский истеблишмент, не успевший во время отскочить.

Подчеркнём ещё раз: против привычного интеллектуального комфорта выступила не организованная социальная группа, а сколько-то там компьютеров, объединённых в некую сеть средствами телекоммуникаций и управляемых соответствующими программами. В данном случае эта совокупность решала задачу сбора и обработки информации о волеизъявлении избирателей.

По принципу сети строится и множество других совместно решаемых людьми задач. Этот принцип революционизировал производство и сервис. Предпринимателям теперь не нужно концентрировать трудящихся в конторах и привязывать их к единому трудовому распорядку для достижения производственных целей. Потребители стали получать сервис по удобному для них графику и в нужном месте. Оффшорное программирование и электронная торговля являются лишь частными практическими примерами того, что идеология сети стала основой постиндустриального общества. Это – ключевой момент.

Современное общество – это множество людей, объединённых по принципу сети. Не нации, классы или партии и даже не коллективы, а именно виртуальные сообщества людей определяют сейчас образ будущего. К этому ориентиру устремляются надежды масс людей, а с ними и финансовые потоки, устойчивость которых определяется лишь отчётливостью представлений о будущем. Так примерно выглядела глобальная система, потерпевшая крах в «судный день» 11.09.2001. А теперь пора снова вернуться к проблеме глобализации.

Водитель больше не водит

Зарождение глобализации примерно совпало по времени с началом экспансии сетевых технологий. В момент своего возникновения глобализация казалась новым триумфом Америки, которая окончательно и бесповоротно становится центром мира. Идея, что «весь мир является финансовым сателлитом США», стала расхожей.

Мы еще в то время попытались [2] привлечь внимание публики к факту синхронизации американского и российского фондовых рынков. Анализ циклических компонент, выявленных в индексах DJIA и РТС, позволил нам сделать вывод о том, что циклический тренд индекса Доу-Джонса является «водителем ритма» для индекса Российской торговой системы. На приводимых в [2] графиках было видно, что в близкие по частоте и практически совпадающие по фазе.

Насколько совпал наш прогноз с реальностью, обсуждать не станем. Старую статью мы здесь упоминаем вот ради какого – на наш взгляд, существенного – аспекта в текущей ситуации. Американский фондовый рынок больше не является солнцем русского трейдинга! Это уже хорошо усвоили практики рынка, с этим считаются аналитики: в недавнем прогнозе экономического роста для развивающихся стран, опубликованном в «The Economist», наиболее оптимистичный сценарий развития прописан для России! По мнению аналитиков авторитетного журнала, этот успех частично обусловлен тем, что «Россия развивается в противофазе с мировой экономикой». Мы такую возможность высказывали лишь в осторожной форме: «Прогноз тенденций был до сих пор устойчив. Возможно, цикл просуществует ещё и на интересующем нас интервале прогноза. Предостережение важное, поскольку прогноз был разработан, что называется, what if. Отсюда – необходимость постоянно вести мониторинг цикла-водителя»...

И вот ситуация «что, если» наступила: водитель больше не водит. Точнее, не тащит за собой в пучину разверзшегося перед американской экономикой структурного кризиса. И эта ситуация совпадает с возникшим процессом свёртывания глобализации. Тот факт, что этот процесс может, оказывается, пойти вспять, отчегото вызывает шок у некоторых аналитиков. Но ведь, по большому счёту, нынешний цикл глобализации далеко не первый, это совершенно точно. Уже был такой период в истории, когда для пересечения границ не требовалось виз, когда можно было инвестировать где угодно и откуда угодно репатриировать прибыль, когда весь мир был охвачен энтузиазмом проникавшего во все стороны жизни технического прогресса. Этот период начался с первой промышленной революцией и завершился на рубеже XIX-XX веков серией войн, революций и экономических кризисов.

Итак, глобализация на спаде. Что это означает для России? Мониторинг связки DJIA и РТС позволил выявить факт перестройки этой динамической системы, что и допускалось в [2] как сценарий развития. Между прочим, это очень благоприятный для России вариант! Благодаря фазовой перестройке, произошедшей до конца 2000 года, вместо полноценного кризиса российского рынка, предрекавшегося в [2], имел место «всего лишь» изрядный спад. И в ходе этого спада был нащупан новый («противофазный») тип отношений между движениями фондовых рынков США и России. В результате мониторинга были выявлены доминирующие циклы в обоих указанных индексах. В сопоставимых масштабах они представлены на рисунке 3.

Рис. 3. Доминирующие циклы в индексах DJIA и РТС.

Выявленные циклические комбинации не очень-то близки к привычным графикам индексов. Но примем во внимание, что это модель. И на ней совместное поведение гармоник служит довольно-таки наглядной иллюстрацией к статье в журнале «ВС» под удачным названием «РТС как зеркало ДоуДжонса» [3], в которой подробно разбирается ситуация как раз на тот период, на который и делался наш давний прогноз.

Местами мы действительно имеем зеркальную симметрию в поведении индексов. Статья [3] вышла в тот момент, когда эффект уже можно было различить, что называется, невооружённым глазом.

На эпюрах мы наблюдаем эволюцию совместного поведения индексов: дружное синфазное движение в 1995-1998 гг. вплоть до точки 17.08.1998, затем набирающее силу рассогласование после дефолта до начала 2000 г. и явно выраженное расхождение, сложившееся осенью 2000 года. Упрямое стремление противопоставить себя американскому рынку и спасло российский рынок от неминуемого, казалось бы, краха в обстановке начавшейся в США рецессии, отчётливо обозначившейся после миллениума.

Как следует из рисунка 3, эта тенденция сохранится вплоть до конца 2002 года. А выход экономики США из кризиса, который многие аналитики прогнозируют не ранее начала 2004 года (что подтверждается также и нашими расчётами), и восстановление России после выплаты ею в 2003 году внешнего долга будут происходить «в обстановке единства и согласия». На графиках видно, что к этому времени снова восстановится синфазность моделей РТС и Доу-Джонса.

Настала пора объяснить, что за модель имеется в виду, и почему ей следует верить. На рисунке 4 представлено, как выглядят выделенные из реальных данных гармоники в индексе РТС, а на рисунке 5 – аналогичная картина для главного американского рыночного индикатора.

Рис. 4. Выделенные из реальных данных гармоники в индексе РТС.

Рис. 5. Выделенные из реальных данных гармоники в индексе Доу-Джонса.

Честно отметим, что полноценной интерпретацией разработанного математического метода авторы ещё не располагают, и потому готовы выслушать любой иной взгляд на проблему. Суть проблемы циклов, как мы сейчас её представляем, в следующем.

Движение рынка – мёд или горный поток?

На графике индекса РТС (рис. 4) модель испытывала «перестройку» в точке, которая затем была идентифицирована как момент запуска «хайпа» (hype) – ускоренного роста котировок с последующим спадом. Сценарий, который наблюдался для РТС и в интервале 1996-1998 гг. Точка, в которой происходит запуск очередного «хайпа», соответствует границе соседних эпох. Граница раздела не обязательно соответствует смене одного устойчивого движения на другое. Например, сейчас движение российского рынка можно определить как неустойчивое и окончательно не определившееся. И вот здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали свои рассуждения в данной статье.

Распад процесса глобализации, начавшийся с конца 2000-го года, и до настоящего времени ещё не определился как устойчивое движение. Это пока всё, что можно сказать уверенно (кроме того, что определилась понижающая фаза цикла DJIA).

Не будем забывать и вот ещё о какой особенности. Процесс распада глобализации, если отвлечься от драматической формы, в которой он протекает, по сути ведёт к стабилизации. Только стабилизация на российском и американском рынках – понятия разные. Стабилизация «по-русски» – это застой. Моделью рынка является, как следует из графика, сумма гармоник, довольно близких по частоте. Это означает, что на интервале порядка десяти лет значения индекса РТС с большой вероятностью окажутся в диапазоне 100-300 пунктов, выходя за этот диапазон лишь в экстремальных ситуациях, да и то относительно ненадолго. Стабилизация же «по-американски» в ближайшие 3-4 года означает спад. Обратим внимание, что модель американского рынка есть сумма гармоник, заметно различающихся по частоте. Характерно, что синхронизация рынков происходит на близких по частоте высших гармониках. Длинная же волна американского рынка, как следует из графика, имеет период такой, что ещё в 2004 году в индексе DJIA будет заметно ощущаться понижательный сантимент.

И вот теперь попытаемся истолковать природу циклов и их фаз. По нашему мнению, с возникновением «быстрого» цикла связан процесс глобализации, который, в свою очередь, определился технологическими переменами в конце 1980-х годов, в частности, экспансией сетей и превращением их в определяющий фактор осуществления рыночных трансакций. До начала 1990-х годов на рынке доминировали относительно «медленные» циклы. Технологии вызвали процессы, которые аналитики рынка определяют как повышение волатильности. По образному выражению выдающегося швейцарского математика Питера Хьюбера (Peter Huber), если до технологической революции, связанной с экспансией сетей, движение рынка было подобно течению вязкой жидкости, например, мёда, то сейчас оно более напоминает поток воды в горной реке [4].

Наблюдаемый рост волатильности и послужил источником гармоник с полупериодом около года, которые появились в рыночном спектре вместе с политическими спекуляциями на тему «глобализация».

Мы склонны рассматривать рыночную динамику в двух измерениях. Наша гипотеза такова. Существует относительно стабильное сообщество профессиональных участников рынка, сантимент которого меняется циклично и может быть хорошо описан с помощью выявленных гармонических трендов. Это – внутреннее явление рынка, как, например, собственная частота у музыкального инструмента. Но существует и внешний мир, из которого на рынок приходят инвесторы, желающие использовать рынок как инструмент в своих долгосрочных или краткосрочных стратегиях. Стратегии крупных инвесторов зачастую не совпадают с настроениями рынка, и реально мы наблюдаем весьма существенные уклонения поведения значений DJIA и РТС от гармоник, определяемых тем, что мы назвали «собственными колебаниями» рынка.

О неблагоразумии в области финансов

Длительное время Доу-Джонс был в лучшем фактическом состоянии, чем можно было бы предполагать, исходя из широко распространявшихся убеждений профессионалов о неизбежности кризиса. Так, главный банкир США Алан Гринспен ещё в июле 2000 года заявил, что новый мировой финансовый кризис неизбежен, обосновав свою точку зрения «сохраняющимся неблагоразумием человека в области финансов».

Обратим внимание вот на какой аспект указанного Гринспеном «неблагоразумия». О кризисе речь не шла в тех случаях, когда реальные котировки следовали трендам, определяемым гармониками, из которых, как мы убедились, складываются «собственные» настроения рынка. А когда наблюдался искусственный, навязанный рынку извне сценарий, за этим противоречащим «собственному» настроению рынка развитием всегда следовал кризис.

Иными словами, мы склонны предполагать, что выявленные нами гармоники есть не что иное, как «сантимент рынка». Другое дело, что инвесторы могут как следовать этой, в некотором смысле, траектории минимальной энергии, так и уклоняться от неё. Последнее в общем случае влечет те или иные проблемы, которые практики интерпретируют как кризис фондового рынка. Хотя, возможно, правильнее было бы интерпретировать такую ситуацию как кризис рыночной стратегии крупных игроков, стремящихся навязать рынку те или иные предложения.

Таким образом, логично предположить, что поскольку рынок является частью социальной природы, то и его реакция на «неблагоразумие» человека тоже отвечает общей стратегии природы. Возможно, эта простая мысль и есть искомая первоосновная сущность.

И в заключение ещё несколько слов о предмете данной эпитафии. Началось отливное движение. Не считаться с этим фактом – значит следовать неоптимальной стратегии и нести ненужный риск, связанный с этим выбором. Процесс пока в неустановившейся фазе, но это не значит, что удастся сдержать его или повернуть в прежние безмятежные времена. Это – как любые другие процессы распада. Например, памятный всем процесс распада СССР, начало которого «проспали» все аналитики в мире, включая сиамских близнецов – ЦРУ и КГБ. Для рынков что подъём, что спад – всё едино, прибыль можно делать как на том, так и на другом. Но в чем же тогда особенности нового этапа, для которого ещё даже не придумано названия (постглобализация? антиглобализация?), и есть ли вообще такие особенности?

Отличный вопрос, но это уже совсем другая история.

Литература:

1. Arrow K. J. Social Choice and Individual Values. – New York: Wiley, 1951.

2. Баранов В., Михайлов К. Кризис неизбежен // Компьютерра, 2000, № 19, с. 54-56.

3. Аношин И. РТС как зеркало Доу-Джонса // Валютный спекулянт, 2000, № 12, с. 4-5.

4. http://www.computerra.ru/offline/ 1998/275/2021/for_print.htm.