В июне в очередной раз в Россию приезжал широко известный американский предприниматель и меценат Джордж Сорос. Личность неоднозначная, тем не менее, его взгляды на различные аспекты жизни и бизнеса интересуют очень многих людей. На встрече с российскими журналистами 10 июня 2003 года г-н Сорос ответил на ряд вопросов, заданных, в том числе, читателями журнала «Валютный спекулянт».

Сергей Бельгов (Москва): Будет ли рубль когда-нибудь конвертируемым?

Джордж Сорос: Я думаю, что рубль можно сделать конвертируемым к 2008 году. Но только если российское правительство пожелает это сделать.

Юрий Цветков (Санкт-Петербург): Планирует ли Ваш фонд фондов размещать активы в хеджевые фонды или иные альтернативные инвестиционные проекты под управлением менеджеров из России и других развивающихся стран? Не считаете ли Вы, что такая деятельность являлась бы более значимым подтверждением практической ценности Вашей блестящей идеи открытого общества, нежели многие из благотворительных проектов, финансируемых Soros Foundation? Не пора ли дать последователям Ваших идей в развивающихся странах «удочки», а не прикармливать их «рыбой»?

Дж. С.: Мы создали школу по подготовке мастеров и реставраторов, которые будут заниматься восстановлением памятников и достижений предыдущих поколений. Но школа была создана только после того, как получила признание моя идея о том, что начинающего рыболова надо сначала учить, как ловить «рыбу». Так что сам выбирай школу, где людей учат восстанавливать церкви, а по сути, учат ловить «рыбу».

Андрей Куркин (Владивосток): Вы говорили, что есть необходимость заниматься вопросами открытого общества в США. Не могли бы Вы более конкретно на этом остановиться?

Дж. С.: Я считаю, что там складывается опасная ситуация. Исполнительная власть попала под влияние идеологов, которые забыли о первом главном правиле открытого общества – о том, что у нас нет монополии на истину. События, связанные с террористическим актом, были использованы для того, чтобы заручиться поддержкой, правом расширить полномочия исполнительной власти сверх необходимости. Была принята доктрина Буша, которая предполагает право использования превентивных мер. Эта доктрина покоится на двух столпах.

Первое, США будут сохранять и поддерживать свое военное превосходство любой ценой; второе, США оставляют за собой право на превентивные военные меры. В результате получается, что в мире существует два вида суверенитета: суверенитет США, который превалирует над всеми международными обязательствами и договорами, и суверенитет стран, на которые распространяется доктрина Буша. Впервые ее использовали при организации нападения на Ирак.

Считаю, что эта доктрина очень опасна. Интересно отметить, что хотя большинство людей считают, что Саддам был жестоким тираном, многие из них выступили против доктрины Буша. Это мне напоминает повесть Джорджа Оруэлла «Скотный двор», в котором все животные равны, но некоторые из них равнее других. Я тоже являюсь сторонником превентивных мер, но они должны носить конструктивный характер. В принципе, я не противник военных мер, потому что мы живем не в идеальном мире. В свое время я поддержал интервенцию в Боснию и Косово, но я очень критически отношусь к вторжению в Ирак. Власти США не понимают природу демократии. Например, в принятом в 2001-2003 гг. документе «О национальной безопасности» написано, что есть только одна модель национального успеха: модель США. Эта идея столь же далека от истины, как и идея коммунистов, которые утверждали, что существует только одна форма организации общества. Но Америка остается демократией, и я надеюсь, что американский народ отвергнет такое представление о мире.

Михаил Семенов (Москва): Вы недавно заявили, что будете играть на понижение доллара к евро. Продолжаете ли Вы эту игру, и до какой отметки стоимости доллара по отношению к евро Вы хотели бы дойти? И еще, каков Ваш прогноз относительно стоимости доллара к концу года?

Дж. С.: Поскольку я точно знаю, каким будет обменный курс доллара к евро на конец года, я не могу раскрыть эту информацию.

Вопрос из зала: Насколько сильна в США цензура? О ее наличии можно было судить во время интервенции в Ирак. Тогда, как известно, американские СМИ распространяли только информацию, выгодную администрации Белого Дома.

Дж. С.: Не будем преувеличивать. Америка остается демократическим государством, в ней есть сильные институты и есть люди, которые обеспокоены нынешними тенденциями. Я один из них. Цензуры там не существует, но есть самоцензура.

Юлиан Скопинцев (Москва): Недавно Вы сказали, что выступаете за раздел компании «Связьинвест» на две региональные компании. Что Вы имели в виду? Какие именно компании войдут в два новых образования, и как российские власти относятся к этой идее?

Дж. С.: Существуют планы раздела «Связьинвест» на семь компанийоператоров, и мы выступаем в поддержку этих планов. Кроме того, есть план продажи 75% акций минус одна акция, которая принадлежит государству. Мы поддерживаем и эту идею.

Владимир Мажугин (Санкт-Петербург): Ваш фонд оказал значительную финансовую поддержку России – в целом около $1 млрд. Будете ли Вы и в дальнейшем оказывать нашим гражданам финансовую поддержку, и каков будет ее объем?

Дж. С.: Не более $10 млн. в год. Что касается бюджета текущего года, то он составит $25 миллионов.

Сергей Аквсентьев (Пермь): По Вашему мнению, улучшилось ли в России корпоративное управление?

Дж. С.: Я могу отметить значительное улучшение корпоративного управления в России, но предстоит еще многое сделать и пройти большой путь. Например, есть судебные свидетельства, что в компаниях «Связьинвест» и «Газпром» деньги просто исчезают. Кроме того, существует опасность, что получит распространение так называемое «ресурсное проклятие». Для предотвращения этого заболевания нужно стимулировать развитие малых и средних предприятий, предприятий сферы услуг и производство товаров народного потребления.

Действительная опасность заключается в том, что в России может возникнуть корпоративное государство, которое характеризуется наличием олигархии и такой ситуации, когда государство и олигархи находятся в своего рода стойле, и очень трудно понять, кто кого контролирует. Но вместе государство и олигархи контролируют главные сферы экономики.

Однако я настроен оптимистически и думаю, что события будут развиваться в другом направлении. Ведь интересы различных олигархов не совпадают. Но развитие носило бы более здоровый характер, если бы влияние олигархов сокращалось.

Леонид Волощенко (Харьков): Как Вы оцениваете инициативу Российской ассоциации по защите прав инвесторов, которая предложила руководству холдинга приостановить сделку по приобретению дорогостоящего, программного комплекса за $153 млн., который был приобретен без открытого фонда?

Дж. С.: На этот вопрос отвечал исполнительный директор фонда. Переговоры еще продолжаются, как с самой компанией и ее руководством, так и с Ассоциацией по защите прав инвесторов. Я бы хотел отметить, что Стюарт Потерин выступает в этой связи как консультант «Фан менеджмент», организации, занимающейся инвестициями, а не как представитель благотворительного фонда. Мы стараемся разграничивать и осуществлять отдельно деятельность инвестиционного и благотворительного фондов.

Владимир Чивадзе (Москва): Как Вы оцениваете некоторое напряжение в отношениях между Америкой и Россией?

Дж. С.: В принципе, США вернулись к своим геополитическим играм. И я думаю, что Путин и люди, которые получили образование в советских школах, представляют себе, что это за игры, и хорошо умеют в них играть. Поможет ли это развитию открытого общества, сказать трудно. Безусловно, доверие к США как к борцу за открытое общество несколько подорвано. И в самом деле, США сейчас уменьшили свой интерес к развитию гражданского общества в России. Возможно, это отражается в том повышенном внимании, которое США уделяют геополитике. Это значит, что развитие открытого общества во многом находится в ваших руках. И вам сейчас вряд ли стоит ждать большой поддержки, как на более раннем этапе. Подводя итоги деятельности фонда за 15 лет, могу сказать, что мы пытались удовлетворить ожидания тех людей в России, которые хотели осуществить переход к открытому обществу и верили в то, что они пользуются поддержкой Запада. Думаю, сейчас вам нужно во многом отказаться от этой иллюзии. Вам стоит полагаться на себя, действовать самостоятельно. Как это ни парадоксально, я окажу поддержку тем, кто будет действовать именно так.

Анатолий Проценко (Барнаул): Вы – приверженец открытого общества и заявляете о том, что формирование открытого общества в России еще далеко до своего завершения. Почему тогда Вы фактически сворачиваете деятельность своего фонда в России? Считаете, что цели, которые ставились перед его созданием, выполнены, или сворачивание деятельности связано с финансовыми трудностями, которые Вы испытываете? Еще один вопрос. Во сколько Вы сами оцениваете свое состояние?

Дж. С.: Подчеркиваю, мы не сворачиваем свою деятельность в России. Мы перестаем субсидировать российское государство, и в этой связи наша финансовая поддержка России сократится достаточно существенно. Но мы продолжим оказывать поддержку инициативе создания открытого общества. Однако эта поддержка не будет теперь такой масштабной. Что касается моих финансовых ресурсов, то они действительно сокращаются, поскольку время, когда я делал деньги, закончилось. Сейчас я не занимаюсь зарабатыванием денег. В прошлом я отдавал благотворительным фондам половину того, что заработал. Иногда это была достаточно существенная сумма. Теперь я могу давать только те деньги, которые есть у меня в настоящее время.

Ежегодные расходы моего фонда в масштабах всего мира составляли около $600 млн. в год. На следующий год это будет порядка $450 млн. Надеюсь, что мне удастся сохранить эту сумму стабильной, правда, ее географическое распределение будет изменено.

Валентин Полупанов (Ростовна-Дону): Полгода назад в этом зале было объявлено о закрытии фонда Сороса в России и одновременно о создании нового фонда. Мне хотелось бы, чтобы Вы сообщили подробности: когда все-таки фонд будет создан, какие у него задачи, как его название и т.д.

Дж. С.: Сейчас идет процесс его формирования. Я предоставляю благотворительный грант для того, чтобы обеспечить бесперебойное продолжение деятельности в области высшего образования. Что касается других аспектов деятельности, других областей, я не беру на себя за них ответственность, я полностью беру на себя ответственность за фонд, возглавляемый Екатериной Гениевой. Причем в этом фонде я выступаю в качестве пассивного вкладчика, пассивного источника средств.

Помимо создающегося фонда, мы продолжаем поддерживать существующие программы. Эта поддержка будет сохраняться до конца текущего года. К тому времени они должны будут подготовить свои бизнес-планы, создать управляющие советы. Если они выполнят эти условия, мы продолжим их финансирование. Например, у нас есть очень успешная программа, направленная на поддержку малых городов. Это как раз та деятельность, которую не совсем правильно будет продолжать поддерживать или выступать в качестве единственного источника средств. Судя по всему, активную поддержку этой программе оказывают сами малые города, а кроме того, определенные деловые круги. Например, банки заинтересованы в конкретных регионах. Так что должны быть возможности для привлечения сторонних денег. Если же это не получится, значит, такие программы не заслуживают права на существование.

Вопрос из зала: Известно, что Вы никогда не встречались с президентом Путиным. Хотели бы Вы с ним встретиться, получали ли Вы от него приглашение, если получали, то почему не встретились? Какие импульсы, по Вашему ощущению, исходят от Кремля, и чувствуете ли Вы какую-нибудь враждебность по отношению к Вашей деятельности?

Дж. С.: Я не встречался с Путиным, однако с удовольствием бы это сделал. Но я не получал от него приглашения, и никаких исходящих импульсов не чувствую. Он не просил меня создавать здесь фонд, поэтому я не вижу причин, по которым он должен приглашать меня на встречу.

Владимир Нелединский (Краснодарский край, ст. Саратовская): Благодарил ли когда-нибудь Путин Сороса за создание фонда в России?

Дж. С.: Нет, поскольку он не приглашал сюда фонд и не просил его заниматься здесь своей деятельностью. Поэтому трудно ожидать и какой-то благодарности от президента. И потом, работа, которую я веду, осуществляется не за спасибо, не за благодарность. Просто я верю в определенный набор идей и стараюсь эти идеи продвигать. И получаю удовлетворение, если мне удается это сделать.