Как показали проведенные нами социологические опросы, коммерческие банки составляют значительную долю среди подписчиков. Одним из таких банков является КБ «Национальный космический банк».

Председатель правления банка Александр Владимирович Мячин – наш постоянный читатель. Он считает, что журнал затрагивает очень важную сферу российской жизни, поскольку отечественная экономика в настоящее время очень тесно связана с иностранными валютами, особенно с американским долларом.

Во время беседы с Александром Владимировичем мы обсуждали ряд вопросов, которые могут быть интересны нашим читателям, – о состоянии отечественной банковской системы, о введении новой общеевропейской денежной единицы, о вложениях в золото, о том, что мешает российским инвесторам.

«Валютный спекулянт»: Александр Владимирович, судя по названию, ваш банк тесно связан с космической промышленностью.

Александр Мячин: В уже далеком 1992 году, когда российская банковская система еще только зарождалась, руководители ведущих предприятий космической отрасли стали искать возможности финансирования одного перспективного проекта в области телекоммуникации. С этой целью и был создан в 1994 году КБ «Национальный космический банк». Его первыми учредителями стали такие флагманы космических исследований, как Научно-производственное объединение прикладной механики, некогда закрытый город Красноярск-26, ГП «Космическая связь», концерн «Информспутник» и др. Учредители выступили инициаторами получения банком валютной лицензии. Это стало началом нашей работы с валютой.

В течение семи с лишним лет работа банка была так или иначе связана с космическим сектором, но сейчас его роль существенно снизилась. Среди акционеров предприятий космической сферы нет вообще, да и среди клиентов их доля невелика. Теперь банк больше работает с авиационными предприятиями. В прошлом году одними из основных акционеров с блокирующим пакетом стали: группа компаний «КАСКОЛ», которая владеет большими пакетами двух заводов, выпускающих авионику; два нижегородских завода «Сокол», производящие МИГ-29, МИГ-31; завод «Гидромаш», который делает авиационные шасси. Мы активно работаем с Комсомольским-на-Амуре авиационным производственным объединением, которое делает самолеты Су, а также корпорацией «Аэрокосмическое оборудование», Объединенным авиаприборостроительным консорциумом.

Наше сотрудничество заключается, прежде всего, в финансировании обязательств по экспорту авиационной техники. Авиационные предприятия получают выручку в валюте, и, следовательно, кредитование происходит в долларах США.

ВС: Ваш банк пережил все крупные кризисы отечественной финансовой системы – «черный вторник» 1994 г., кризис рынка межбанковских кредитов 1995 г., наконец, катастрофу 17 августа 1998 г. Как вашему банку удалось выжить?

А.М.: Первые два кризиса сказались незначительно, т.к. банк был тогда очень небольшим. До тех пор, пока не получили валютную лицензию, количество операций было весьма ограниченным, и «попасть по-крупному» мы еще не могли. После 1997 года у банка появилось свое лицо, сложились свои направления деятельности, пошла работа с корпоративными ценными бумагами, с золотом, увеличился поток клиентов. Тогда, после кризиса 1998 года, у банка возникли весьма серьезные затруднения.

Портфель ГКО банка до кризиса достигал 50 млрд. рублей (неденоминированных). Первичными дилерами мы, к счастью, не были. У нас не было обязательств по покупке определенного количества ГКО. Спасло нас именно это или нет, но мы успели значительно уменьшить портфель – с 50 млрд. рублей, или $8 млн., до $1.5 млн. Причем остались короткие ГКО. Банк потерял какое-то количество денег, что было, конечно, неприятно, но не смертельно для банка.

После этого мы начали спекулировать валютой и ценными бумагами. Когда есть значительные колебания на рынке, не надо держать большие средства на тех или иных операциях, достаточно «ловить» эти колебания – зарабатывать на взлетах и падениях. В посткризисный период мы компенсировали все потери, связанные с дефолтом, на одних валютных операциях.

ВС: Как Вы относитесь к намерениям наших финансовых властей отбирать лицензию у тех банков, чей капитал меньше одного миллиарда рублей, а у региональных банков – менее 200 млн.?

А.М.: С точки зрения государства, может быть, это и правильно, но с точки зрения банковского сообщества России, считаю, что нет. Это приведет к тому, что крупные банки, которые были инициатором такого начинания, займут нишу мелких банков. Среди выигравших окажутся наш неповоротливый Сбербанк или, что гораздо хуже, иностранные банки. К сожалению, в последнее время «иностранцы» активно допускаются и даже стимулируются российскими властями к выходу на отечественный рынок. Я считаю, что это губительно для банковской системы России, а, соответственно, и для экономики в целом. Принцип разумного протекционизма, который государство обязано проводить в отношении своих субъектов хозяйствования – резидентов, не выполняется. Между тем вот классический пример из мировой практики: Япония допустила на свои финансовые рынки иностранные банки только после того, как набрали силу банки японские, и им уже не была страшна конкуренция.

Российские же власти убеждены, что привлеченные со стороны иностранные банки обеспечат нам инвестиции. А оставшимся отечественным «крупным» банкам, имеющим хорошие рейтинги, иностранные инвесторы будут доверять свои деньги. Я так не думаю. Доверие будет оказываться иностранным банкам, которые совсем не обязательно будут вкладывать свои деньги в Россию. Лучше все-таки идти проверенным путем, который неоднократно подтверждал, что свой банк надо поддерживать, а не давить.

ВС: Как Вы относитесь к появлению наличного евро? Считаете ли Вы целесообразным перевести часть ваших валютных активов в евро?

А.М.: Мне с самого начала нравилась идея введения общеевропейской валюты. Считаю, что перспективы у евро есть, но конкуренцию доллару он в ближайшее время не составит. Однако европейская валюта может стать хорошим средством диверсификации активов для многих участников рынка. Это особенно важно для России, которая, как мне кажется, склоняется к тому, чтобы сделать свой выбор между Азией и Европой в пользу последней. Нужно учесть также, что большинство государственных обязательств по новым российским и старым советским долгам деноминированы в долларах США, а большинство контрактов по экспорту нефти и газа, дающие основной объем валютных поступлений, уже переведены в евро.

Отмечу еще одну, чисто российскую, проблему, возникшую в результате рождения евро. Вообще Россия вплоть до последнего времени не привыкла разделять мировые валюты. Со времен Советского Союза считалось, что есть рубли и есть валюта, под которой практически всегда подразумевались доллары США. Теперь российским гражданам, имеющим дело с банками, финансами, экспортно-импортными операциями и т.п., придется научиться разбираться в этом вопросе. Перспектива появления евро всколыхнула общественное мнение, подогретое выступлениями некоторых экономистов. Теперь клиенты обращаются к банкирам с вопросами, как поступать в связи с тем, что сейчас происходит война в Афганистане, в связи с тем, что почему-то считающая себя специалистом в этой сфере Татьяна Корягина написала какой-то страшный прогноз о том, что доллар рухнет.

ВС: Считаете, что доллар устоит?

А.М.: Безусловно. Доллар и рад бы упасть, да по отношению к какой валюте? На сегодняшний день у него нет реальной альтернативы. Евро имеет очень мало шансов составить ему конкуренцию, да и то при очень многих «если». Если в Европе будет политическая стабильность, если предприятия Еврозоны начнут расти (хотя они сейчас настолько связаны с США, что отдельно расти не смогут), если европейцы сумеют достигнуть политической договоренности с Китаем, Японией, со странами Ближнего Востока и ОПЕК о том, что евро будет приниматься в качестве базовой валюты в международных контрактах... Тогда, может быть, и появится «младший брат» у доллара. На сегодняшний день его нет. Поэтому доллар не может упасть в принципе.

ВС: А как Вы смотрите на такую перспективу: конкуренцию доллару составит не «младший брат», а совсем не «родственник», в частности, китайский юань?

А.М.: Для начала юань должен стать свободно конвертируемой валютой со всеми вытекающими отсюда последствиями. По аналогии с евро, это может произойти при очень многих «если». Если Европа и Китай на уровне правительств смогут договориться о том, что контракты будут заключаться в евро и юанях. И только в том случае, если Россия присоединится к этому соглашению.

Надо относиться к шуму вокруг евро, как к обычной рекламе. Европейцы рекламируют свое «детище», свой новый товар – евро. Мы не против европейской валюты. Нашим клиентам мы оказываем услуги и выставляем аккредитивы в евро. Но клиенты держат евро на счетах, как правило, не долго: при первой возможности они переводят валюту в доллары, за исключением случаев, когда предполагается покупка комплектующих изделий в странах зоны евро.

Одна из причин нелюбви к депозитам в евро – низкая ставка процента. Сейчас ставки по вкладам в долларах – порядка 8-10%, а по вкладам в евро – не превышают 45%! Кредиты в евро также не пользуются спросом. Если у нас основная доля кредитов в долларах США по ставкам от 13% до 18% годовых, то евро берут только под 7-8%, реже – под 10%. Ожидания, что наличный евро будет пользоваться спросом, может быть, и оправданы, но я думаю, что для этого потребуются многие годы.

ВС: Одно из направлений работы банка – это золото. Известно, что цены на золото падали и последние десять лет, и сейчас считается, что вложения в золото почти неперспективны. Какое Ваше мнение по этому поводу?

А.М.: Я считаю, что о «бесперспективности» вложений в золото говорить не стоит. У банка не очень большой опыт работы с золотом – всего четыре года. Но для нас уже нет таких проблем в этой области, которые бы мы не могли решить. Меняются рыночные тенденции как в мире, так и в России, и вместе с ними меняется банковская технология работы с золотом. В 1997 году, когда мы начинали свою деятельность на этом рынке, его доходность была мала и банков-участников рынка золота было совсем немного. Сейчас положение изменилось.

В последние три года мы работаем по следующей схеме. При банке есть лизинговая компания, которая получает у нас валютные кредиты на покупку дорогостоящей техники для золотодобывающих артелей. Дело в том, что большинство артелей, которые работают с золотом многие годы, имеют износ основного оборудования свыше 90%. Если им не помочь сейчас сменить основные фонды, они перестанут существовать. Малые артели подобную технику купить не могут (к примеру, машина Чебоксарского завода стоит $200 тысяч) – они получают ее в лизинг. И в течение 3-х лет выплачивают кредит по реализации добытого золота.

ВС: Как обстоит дело в работе с ценными бумагами, имеете ли вы выход на западные фондовые рынки?

А.М.: Объем работы с российскими ценными бумагами у нас небольшой. По моему мнению, этот сектор рынка достаточно опасный. Во время кризиса американского фондового рынка в первой половине 1997 года мы хорошо усвоили, что если лихорадит мир, то это обязательно скажется на России. Кроме того, у нас нет дешевых пассивов, которые можно вложить в долгосрочные российские ценные бумаги. Хотя я не сомневаюсь, что акции российских предприятий недооценены, но желания дожидаться момента, когда за них будут платить нормальную цену, нет. Мы спекулянты, но не настолько.

По-другому обстоит дело с западными ценными бумагами. В сентябре этого года мы подписали в Вене соглашение с австрийским Данау Банком (Danau Bank) о сотрудничестве на международных рынках ценных бумаг. Работать мы будем не совсем самостоятельно – у нас опыт небольшой, – а в сотрудничестве с бывшим Совзагранбанком. Руководство этого банка хорошо знает и наши проблемы, и ситуацию в целом.

Я считаю очень привлекательным рынок евробондов, которые дают доходность от 8% до 12% годовых в валюте и возможность получать у западных банков кредиты по приемлемым ставкам под залог евробондов, сделки репо и прочие операции. Это один из самых перспективных секторов. Думаю, что банк должен довести портфель европейских ценных бумаг до $3-5 млн. в ближайшие месяцы.

Как брокер банк работает и с физическими, и с юридическими лицами.

ВС: Что мешает сейчас развитию банковской системы в целом? Какая система вообще нужна России – 2-х, 3-уровневая или, может быть, еще какая-нибудь?

А.М.: Банковская система не может рассматриваться в отрыве от общей экономической ситуации в стране. Ее нельзя разделить на соответствующую мировым стандартам часть и несоответствующую, как это происходит в производственной сфере. Вся банковская система будет работать только так, как работают ее клиенты.

Проблему двух или трех уровней не хочется даже обсуждать. Трехуровневая система – это плод воображения ряда банкиров и способ оправдания целей, которые они себе поставили. На мой взгляд, это искусственная система, которая совершенно не нужна. Другое дело, что банки имеют разные лицензии и занимаются совершенно разными делами. По этому признаку они делятся на несколько групп.

У государственных банков совершенно другие задачи, чем у наших акционеров, и, следовательно, они нам не мешают, и мы им не конкуренты. Государство распоряжается своей собственностью по своему усмотрению. Я считаю, что государственные банки занимаются сегодня именно тем, чем они призваны заниматься.

Следующая группа – это банки, приобретенные либо созданные крупными компаниями или холдингами. Они являются, по сути дела, расчетными центрами с очень ограниченными функциями. Со временем жизнь расставит все по своим местам. Такие банки станут либо полноценными коммерческими банками, либо исчезнут, потому что руководители холдингов и корпораций поймут, что уже есть надежные банки, российские или иностранные, которым можно доверить свои финансы. Обидно только, что предпочтение отдается иностранным банкам.

Третья группа – банки, которые являются универсальными и активно растущими, в меру «агрессивными». Они стремятся к экспансии, захвату новых рынков, новых территорий. Их главная цель – зарабатывание прибыли. Банки этой группы ищут инструменты, предлагают новые услуги, стремятся минимизировать потери и риски. К таким банкам относится и наш банк.

Последняя группа – это региональные банки, образовавшиеся из обломков советской эпохи – бывшие отделения Жилсоцбанка, Промстройбанка и т.п. Многие из этих банков существуют «по инерции», они нежизнеспособны. У них нет стратегии, нет целей захватить новые рынки или освоить новые инструменты. Они желают одного – получить побольше денег, чтобы выдать больше кредитов, не особенно задумываясь о том, как кредит будет возвращен, потому что дали кредит приятелю.

ВС: Что Вы как банкир можете перед Новым годом пожелать российским гражданам и как читатель журнала – редакции «Валютного спекулянта»?

А.М.: Хочется, чтобы было поменьше всевозможных препонов, мешающих людям распоряжаться своими собственными деньгами. Чтобы люди перестали всего бояться – налоговых органов, контролирующих органов, утечки информации о своем финансовом положении, которая может стать достоянием структур с сомнительной репутацией.

Человек приходит в банк и спрашивает: «Если я положу на счет $15 тысяч, вы сообщите в налоговую? – Сообщим. – Тогда не положу!». Власти ставят сети, стремясь, чтобы о вкладах свыше $10 тысяч немедленно сообщали в налоговую инспекцию. Однако бандитские деньги в эти сети не попадут никогда, а вот в том, что подобные действия не повысят деловой активности, – нет никаких сомнений.

Поэтому хочется, чтобы заработал нормальный рыночный механизм распоряжения своими собственными средствами, если они заработаны не преступным путем.

Очень хорошо, что теперь разрешено свободно вывозить $75 тысяч для инвестиций на западных рынках, уведомив, разумеется, российские налоговые органы. Но сразу возникает проблема контроля целевого использования средств: сложно запретить потратить из этих 75 тысяч $2 тысячи, например, на местные ночные клубы, футбол, подарки близким и т.п.

Хочется, чтобы все позитивные сдвиги сопровождались адекватными изменениями в стране. В 19911992 годах, когда начались реформы в стране, казалось, что скоро все получится. Однако срок с начала изменений прошел уже немалый. Говорить можно все что угодно. Но пока конкретных действий нет – ничего и не будет.

У вас есть инструмент – журнал «Валютный спекулянт». Добейтесь, чтобы ваш журнал дошел до опытных банкиров, руководителей предприятий, представителей власти. Будоражьте общественное мнение, чтобы дать людям возможность работать! Когда не будет страха, тогда количество ваших читателей многократно возрастет.