Малая Азия издревле была самым близким коммерческим партнером Эллады. А то, что карта Азии напоминала лоскутное одеяло, ничуть не мешало, наоборот, помогало. Можно было дружить с карийцами и ссориться с фригийцами. Вывозить дерево из Тира, а пурпур из Сидона. По всему побережью Эллады росли новые города, и самым большим и красивым из них был Милет. 

Подобно буре из пустыни, налетели из глубин Азии персидские полчища. Они взяли штурмом лидийские Сузы, покорили Милет и Финикию, сместили местных правителей и поставили своих сатрапов. Никаких экономических преобразований, кроме новых налогов, власть персов не несла. И по культурному развитию они стояли ниже своих подданных.

Деньги – лидийское изобретение. Но внедрил их по всей своей державе персидский царь Дарий. Он ввел в обращение золотую монету с изображением царя, стреляющего из лука. В честь него монета получила название дарик. Она весила 8.4 грамма. Чеканить дарики имел право только царь, скилы (5.6 грамма серебра) разрешено было чеканить сатрапам, а медную мелочь для внутренних рынков – даже отдельным городам. С торговлей дело шло туго. По своему устройству держава представляла собой конгломерат разных народов, объединенных военной силой и обложенных данью. Персы свозили богатства на свою исконную территорию и наслаждались невиданной роскошью. Религия, обычаи, внутренний мир подданных их не интересовали, лишь бы они платили деньги. Каждая сатрапия жила как отдельное государство, обеспечивая себя всем необходимым. О верховной власти персидского царя напоминали только военные гарнизоны.

Приморские города не могли так просто расстаться со старыми партнерами. Материковая Эллада нависала над Малой Азией. В Персидской державе за золотой талант давали 13 талантов серебра, а в Греции – на три таланта меньше. Любой понимал, где выгоднее продавать и покупать товары. Так что сатрапии оставались всего лишь сырьевым придатком великой Эллады. Со всеми вытекающими отсюда политическими последствиями.

Раздражающий дух вольности

Дух вольности, который шел от Греции, раздражал персидских царей. После того, как город Милет восстал и попробовал отделиться, а Эллада помогла ему оружием, участь ее была решена. А что, спрашивается, грекам оставалось? Персы, растекаясь, как дурная зараза, заняли Египет, еще одного постоянного торгового партнера. Они попытались влезть даже на скифские земли, откуда греки вывозила хлеб. Хвала богам, скифы хорошо им врезали, иначе, перехватив проливы, персидский царь мог задушить Элладу голодом.

Но прямого вторжения персов греки все-таки не ожидали. Когда стотысячное войско захватчиков высадилось в Аттике близ местечка Марафон, можно было думать, что дни Эллады сочтены. Однако 11 тысяч гоплитов, принеся богам жертву, обрушились на них и скинули в море. Эллины дали однозначно понять, что свободный человек, дерущийся за свой кров, стоит десятка безродных наемников.

Экономический спор с Элладой перерастал у персов уже во что-то иное, в демонстрацию политической борьбы пигмея и гиганта, за которой жадно следили другие покоренные народы. Персидский царь подготовил следующее вторжение более основательно. Возможно, древние авторы немного преувеличивали, но они называли численность его армии в миллион человек. И что же? Снова царь вернулся на родину с жалкими остатками войска. А эллины все активнее стали нападать на персидские земли.

Битва при Гранике

Если бы Александр Македонский даже захотел отказаться от персидского похода, ему бы не позволили. Армия жаждала добычи. Союзники мечтали о новых землях. Купцы, давшие в долг 1300 талантов, надеялись на освобождение своих деловых партнеров от персидского диктата. Все они никогда бы не простили ему робости.

Александр уплывал в поход, зная, что в случае неудачи его ждет смерть, а в случае победы – вся Греция оказалась бы ничтожна перед тем, что он захватит. Александр раздарил друзьям все свое личное имущество. На недоуменный вопрос, что же он оставляет себе, царь ответил: «Надежду!» Он рисковал, рисковал безмерно. Персидский флот был гораздо больше, он мог еще на подходе перехватить корабли с войском и пустить их на дно.

Но оказалось, что персы не ожидали нападения. Армия у Александра была небольшая. Он взял с собою всего 30 тысяч пехотинцев и 5 тысяч всадников. Но даже это войско он мог прокормить всего один месяц. В казне у царя оставалось только жалких 70 талантов. Ему нужна была удача – сразу, большая, полная победа.

Персидская армия шла ему навстречу, 20 тысяч греческих наемников и 20 тысяч персидской конницы. Отличные солдаты. Противников разделяла только бурная река Граник. Персы не торопились. В случае чего они могли надеяться на подкрепление, а Александр не мог ждать. 70 талантов неудержимо таяли. Кончатся деньги, придется грабить малоазиатских греков. И тогда все надежды на новых союзников – коту под хвост. Александр встал во главе кавалерии, теперь – пан или пропал.

Конники, которых река разбросала на маленькие группки, показались персам легкой добычей. Но Александр знал, что делал. Отвлекая на себя персидскую кавалерию, он дал возможность переправиться македонской фаланге. Ткнувшись в стену из длинных копий, персы не выдержали и побежали. Правда, самого Александра в схватке чуть не убили. Уже был занесен над его головой острый клинок, но телохранитель успел отсечь персу руку.

Персидская конница, столь яростная в атаке, оказалась такой же скорой и в отступлении. Наемники, оставшиеся без прикрытия, были выбиты. Александр утверждал, что потерял только 200 человек. Наверное, больше. Но победа была убедительная, и он имел полное право послать в Афины триста полных воинских снаряжений, покрытых золотом и драгоценными камнями. В храме Афины Паллады их возложили к ногам богини.

«Сын мой, ты теряешь чувство меры...»

Первое, что сделал Александр после победы, – отправил мощный отряд занять город Даскилий. До сих пор там хранилась казна. Разбогатев, он прежде всего расплатился с кредиторами. Затем отправил подарки матери и друзьям. Своему бывшему воспитателю прислал целый караван дорогих благовоний. Когда-то в детстве Александр во время молитвы бросил в огонь немного больше ладана, чем обычно, за что получил выговор: «Вот когда завоюешь страну, в которой делают благовония, тогда и будешь бросать ладан целыми горстями!» Ему хотелось похвастаться перед близкими своими успехами. Недовольная Олимпиада писала ему: «Сын мой, ты теряешь чувство меры. Если раньше, делая человеку подарок, ты приобретал друга, то теперь ты даришь столько, что приобретаешь соперников». Она, видимо, и не представляла, какими огромными сокровищами располагал ее сын.

Александр вначале почти ничего не тратил на себя и жил довольно скромно. Добычу, взятую на поле боя, он целиком отдал воинам. Боевые ветераны слегка обалдели от такого альтруизма. Они притащили груду драгоценных вещей, умоляя царя взять хоть что-нибудь. Александр, будто нехотя уступая уговорам, принял одну драгоценную шкатулку и тут же уложил в нее поэму Гомера. Четко рассчитанный политический жест. Мол, истинная ценность – это не золото, а греческая поэзия!

На самом деле царь лукавил. Ему хотелось слегка умаслить отощавшую армию. Что ему какие-то браслеты, кольца и мечи с драгоценными рукоятями, когда царская доля – это захваченная территория со всеми ее богатствами. Победа при Гранике отдала под его власть малоазиатских греков. Мелкие города открыли перед ним ворота, и только Милет не собирался сдаваться. Крупный торговый порт, в свое время имевший собственный монетный двор, он был ключом всего побережья, и без драки персы сдавать город не собирались.

К Милету с разных сторон Ионического моря спешили корабли. Греческий флот – союзник Александра – успел первым. Цитадель с персидским гарнизоном была взята штурмом. Город македонцы не тронули. Зато порт Галикорнас, оказавший сопротивление, был уничтожен до основания. Та же судьба постигла чуть позже и финикийский Тир. Афинские купцы могли радоваться истреблению конкурентов.

Воюя за тысячи талантов

Македонские полководцы не понимали своего царя. По их мнению, Александр бросался от одной авантюры к другой, совершал самые невероятные поступки. Вопреки всему здравому смыслу, ему всегда везло, и как тут не поверить в божественное происхождение! Например, разгромив Дария в следующей битве при Гавгамелах, вместо того, чтобы преследовать врагов, он стал захватывать побережье, продвигаясь все дальше и дальше на юг к Египту. Конечно, это давало возможность персам собрать новое войско, зато Греция полностью восстановила торговые связи со своими старыми партнерами. Персидский флот, угрожающий коммуникациям Александра, в исторических источниках больше не упоминался. Очевидно, он просто распался. Кто-то дезертировал, остальных выбили греки, почувствовавшие себя хозяевами Средиземного моря.

От Дария прибыло посольство с предложением заключить мир. Все захваченные земли персы готовы были уступить Македонии. Но Александр отверг это заманчивое предложение и продолжал войну.

Все его поступки становятся совершенно логичными и объяснимыми, если взглянуть на них под другим углом – финансовым. Александр прекрасно понимал, что персидская империя никогда не смирится с потерей выхода к морю. Это для нее означало медленное, но верное экономическое самоубийство. Рано или поздно македонцам и грекам все равно придется схватиться с Дарием. Так лучше теперь, не ожидая, пока персы научатся воевать, и пока завоеванные народы не знают тяжелой руки македонского сборщика налогов и воспринимают солдат Александра как своих освободителей.

Выстави Дарий в поле одних только соотечественников, возможно, он и имел бы шанс на успех. И в той великой драке, которую навязал ему Александр, персидское войско было просто сметено толпами беглецов. Армия бежала, щедро устилая землю копьями и мечами. А впереди всех, бешено стегая лошадей, мчался на колеснице «великий царь царей» Дарий.

И опять Александр не преследует беглецов, а бросает кавалерию на административные центры. Ему неоднократно и без особых усилий удавалось захватывать персидское золото. Местные чиновники, чтобы заслужить милость нового господина, отдавали ему все деньги. В Дамаске Александр разбогател на 20 тысяч талантов, в Сузах – на 50 тысяч, в Персиполе – на 120 тысяч (именно здесь недвижимо хранилось золото, которое персы награбили за сотни лет). Современные историки вычислили, что в его руки попало никак не меньше четырех тысяч тонн золота.

Как использовать сокровища

Однако взять сокровища – половина дела. Вопрос в том, как их использовать. История знает множество примеров, когда огромная добыча, попавшая в руки завоевателей, разлагала изнутри победоносные армии. Золото, неразумно выброшенное в обращение, вызывало жуткую инфляцию и всеобщее обнищание.

Заняв город, Александр оставлял чиновников на своих местах, если они проявляли покорность, а если сопротивлялись – вводил македонский гарнизон. В обязанности командира входило смотреть за порядком, заготавливать продовольствие для армии, собирать налоги. Разбазаривать средства Александр ни в каком разе не собирался, наоборот, иногда приказывал перевезти их в более укрепленное место и оставлял для охраны довольно крупные отряды. Такие опорные пункты создавал он на протяжении всех своих дальних походов. Даже в Македонию Александр отправил всего три тысячи талантов – лишь бы хватило для победоносной войны со Спартой.

Деньги он предпочитал тратить здесь, в Азии. Скупым его назвать невозможно. Он щедро одаривал ветеранов, решивших вернуться на родину. Если персы хранили золото, заливая его расплавленным в глиняные амфоры, то Александр чеканил из него статеры по 7.27 грамма. Это давало ему возможность выпускать монеты в обращение постепенно, по мере необходимости. Его продуманные действия не вызывали инфляции и падения производства, наоборот, они способствовали притоку добровольцев и стремительному росту новых городов. Одних Александрий он построил несколько десятков.

Самый великий растратчик

Теперь и многие соратники Александра не понимали происходящего. Они считали, что их миссия выполнена, и можно спокойно проедать добычу. Им не хватало фантазии взглянуть на сокровища трезвым взглядом. Для них золото было не средство, а цель, и им так хотелось его потратить. Одни пытались увильнуть от сражений, другие устраивали заговоры, третьи просто сбежали, прихватив деньги, как Гарпал.

Пять тысяч талантов присвоил себе этот нечистоплотный казначей. На что он рассчитывал, набрав 6000 наемников и снарядив 30 кораблей? Вначале он еще мог обмануть людей, ссылаясь на царское распоряжение отконвоировать сокровища в Грецию. Потом предложил золото Афинам, якобы для борьбы с тиранией Александра. Делайте с деньгами что хотите, оставьте мне только на старость скромные 750 талантов (около 20 тонн золота). Но Афины не приняли взятку: деньги – вещь хорошая, но вызвать гнев Александра себе дороже.

Жадность погубила Гарпала. Никак не мог он понять, что капитал сам по себе диктует правила игры, можно купить пучок лука или дворец, а царскую власть купить невозможно. Огромная сила денег, не обеспеченная достойной идеей, пропала без всякой пользы. Казну разграбили наемники, Гарпала убили они же, походя, чтобы не мешался...

Ученые мужи до сих пор спорят, что случилось бы с нашей историей, если бы Александр не умер таким молодым. Сохранилась бы его огромная империя или все равно распалась бы? Можно сказать только одно: золотые статеры с чеканным профилем великого македонца десятилетия еще оставались самой конвертируемой валютой на Западе и Востоке.

Многие государи потом чеканили подражания – в зависимости от умения мастеров монеты получались весьма похожими или до смешного гротескными. Но иначе они не представляли себе денег.