Майкл Москоу, президент Чикагского отделения Федерального Резервного Банка, как-то заметил, что если темпОы БэкЗоноОмиРческого роста, начавшиеся в 1991 году, сохранятся, то к февралю следующего года они станут самыми продолжительными за всю историю Америки.

Стоит отметить, что экономика США, будучи эталоном для большинства государств, кажется все еще набирает обороты. Так в промежутке между четвертым кварталом 1997 и четвертым кварталом 1998, рост составил почти 4%; в то время как только за первый квартал 1999 года этот же показатель был зафиксирован на отметке 4,1%, что на 2 пункСтаОвыБшеЫсреТднИегоЕгодово-го прироста за последние 25 лет.

На просьбу описать нынешнее состояниСе СОШАБ, МЫайкТл ИскаЕзал следующее: «Представьте себе автомобиль. Удобный семейный «седан», но рассчитанный только на внутренний рынок. А теперь представьте, что вы решили избавиться от своего верного друга, послужившего достаточно долго для вас на протяжении многих лет. Вы покупаете себе новую машину, а эту рухлядь отдаете соседскому мальчишке. И в один прекрасный день, Вы встречаете этого паренька на вашем антиквариате. Машина прекрасно выглядит, как в старые добрые времена, но у нее теперь появилась отменная прыть. Она обгоняет даже скоростные «лимузины.» Ваше первое желание - узнать, что же паренек сделал с ней. Так же дела обстоят и с нами.»

В действительности подобное положение вещей волнует многих. Но это приятное волнение вызванное всего лишь любопытством, насколько долго все это будет продолжаться, сохраняя прежние темпы. Еще в мае члены Федеральной Комиссии по Открытому Рынку США (FOMC) собирались чтобы рассмотреть ряд статистических данных, которые не укладывались в законы экономики, и найти ответ на этот и другие вопросы. К этому моменту уровень безработицы упал до отметки 4,2 % - самой низкой начиная с 1970 года. Теоретически, спад безработицы должен был привести к росту цен и инфляции. Причиной тому стало увеличение расходов на производство. На практике же инфляция упала ниже 2 процентов продолжая оставаться на этом уровне более двух лет.

Первые сигналы к росту инфляции появились после обнародования Индекса Потребительской Цены (CPI) за апрель месяц. Согласно прогнозам большинства независимых аналитиков, рост инфляции должен был составить 0,4 %. Реальная цифра была зафиксирована на отметке 0,7 %, что само по себе стало рекордным месячным показателем роста инфляции начиная с октября 1990 года. Предпосылки того, что Федеральная Резервная Система будет вынуждена поднять процентные ставки для снижения темпов экономического роста, послужили поводом для повального сброса акций на Уолт-Стрит.

Спекуляция продолжалась и тогда, когда появились данные на CPI за май. И это несмотря на то, что сам по себе индекс почти не изменился, указывая на то, что цены по стране стабилизировались.

Но удивлял не сам факт спекуляции, а то, что в течение достаточно долгого периода экономического роста удавалось поддерживать низкий уровень безработицы, не вводя при этом жестких мер валютной политики. За последние четыре года, Алан Гринспен, председатель Федеральной Резервной Системы и его коллеги, наблюдали за захватывающим экспериментом по определению того, насколько быстро может развиваться экономика, не вызывая при этом роста инфляции. Начиная с 1995 года и по нынешнее лето FOMC повышало процентную ставку лишь один раз. А прошлой осенью, когда на мировом финансовом рынке царила паника, пришлось даже уменьшить ее с 5,5 до 4,75 % для того, чтобы вернуть доверие инвесторов. Такая политика сработала. За последние месяцы, когда финансовый кризис пошел на убыль, экономика США продолжила свое движение вперед. «Темпы роста превзошли все ожидания,- заявляет Алан Блайндер, бывший заместитель председателя ФРС, находясь в своем офисе в Принстоне, где он преподает экономику. - Алан Грин-спен, к своей чести, не просто неизменно терпит подобные удары судьбы, но и научился получать от них удовольствие».

Казалось невероятным, что данные CPI всего за один месяц могут подтолкнуть к обсуждению вопроса о поднятии процентной ставки, в частности, несмотря на то, что другие показатели, влияющие на уровень инфляции, такие как Индекс Цен Производителей (PPI) и ставка повышения заработной платы, оставались полностью без изменений и находились под полным контролем. Результат собрания FOMC в мае: процентные ставки оставить на прежнем уровне, но, начиная с этого момента, общая политика комитета склоняется к их увеличению.

Подобное заявление позволило Федеральному Резервному Банку (ФРБ) взять небольшую отсрочку по времени и определить, действительно ли подобный скачок являлся разовым и, соответственно, стоит ли придавать этому такое огромное значение. По крайней мере, экономические данные за май месяц подтверждали это. По мере приближения к июньскому заседанию, аналитики предсказывали скромное увеличение ставки Федеральных Резервных Фондов на 0,25 - 5,0%, что позволило бы зафиксировать более низкий уровень по сравнению с прошлым годом.

Ряд официальных лиц выказали полное спокойствие, указав на то, что уровень инфляции уже достаточно долго остается низким и причин для беспокойства нет. «Хотя незначительный рост инфляции и мог бы стать предупредительным сигналом, но в нашей ситуации мы можем себе позволить немного подождать и посмотреть, что будет»", заявил Элис Ривлин. Кроме того, если экономический рост будет продолжаться теми же нарастающими темпами, то ставки рано или поздно все равно нужно будет поднимать. Что бы там ни было, большинство считает, что стоит поддержать позицию осторожности, по той причине, что темпы экономического роста могут еще замедлиться сами по себе.

Шесть членов правления из Вашингтона и пять президентов региональных отделений Федерального Резервного Банка, являющихся членами Федерального Комитета по Открытому Рынку, по-прежнему считают, что их основной миссией является сдерживание инфляции, и они, естественно, будут поднимать процентные ставки, если поступят подтверждения, что инфляция набирает силу.

Руководители ФРБ единогласно соглашаются с тем, что экономика находится на определенном историческом этапе. «Мы действительно проходим этап революции в технологиях», говорит Роберт Д. МакТир, президент Даллаского отделения ФРБ. «Развитие технологий толкает экономический рост, увеличивается производительность. В то же время, глобализация усилила конкуренцию и уничтожила механизмы ценообразования компаний, что сдерживает инфляцию».

Эдвард Г. Бене, президент Филадельфийского отделения ФРБ, согласен с МакТиром: «Вполне может оказаться, что мы живем в период, переживали люди около века назад, во времена Промышленной Революции. Только сегодня речь идет о компьютерах и телекоммуникациях», говорит он.

Даже самые осторожные официальные лица, а руководство ФРБ широко известно своей осторожностью, признают, что старые принципы валютной политики сегодня уже не работают.

Ключ к пониманию нового мышления ФРБ нужно искать в последнем отчете по статистике производительности. За последние три года среднегодовые показатели производительности труда - количество произведенной продукции за каждый отработанный час, за исключением фермерского хозяйства, - выросли приблизительно на 2%, что в 2 раза превышает те же данные, наблюдавшиеся в период между 1973 и 1995 годами. Подобная разница весьма значительна. Когда производительность растет стабильно, компании могут компенсировать увеличение заработной платы большим количеством произведенной продукции. Соответственно стоимость продукции не увеличивается и отпадает необходимость поднимать на нее цены. Как результат, инфляция находится под контролем. Рост производительности влияет не только на инфляцию, он также определяет темпы возможного увеличения жизненного уровня людей.

Для большинства американцев история их государства складывалась из предположений значительного материального прогресса многих поколений. В период между 1948 и 1973 гг., когда ежегодный рост производительности составлял 2,8 %, это предположение было вполне допустимым. После 1973 г., когда рост производительности резко упал, оно стало неприемлимым, а представление американцев о себе было поставлено под сомнение. Многие уже оставили надежду вернуть былые времена. Но последние события снова возрождают воспоминания. Если недавний подъем роста производительности окажется достаточно продолжительным, можно ожидать, что будущее поколение будет жить намного лучше. Если рост производительности увеличивается на 1 процент в год, потребуется около 70 лет, чтобы уровень жизни увеличился в 2 раза; при двух процентах роста, это займет 35 лет.

Несомненно, подобные предположения остаются пока не более чем оптимистическими. Многие независимые экономисты ставят под сомнение тот факт, что подобное оживление роста производительности сохранится, и их достаточно легко понять. К подобным темпам нет весомых предпосылок. Еще прошлым летом правительство США внесло ряд изменений в процедуру расчета объема производства. Это привело к увеличению коэффициента роста производительности в среднем на 0,2 % в год. Более того, нет абсолютно никакой уверенности в том, что недавний подъем не является всего лишь краткосрочным отклонением, вызванным непродолжительным спекулятивным бумом. Рост производительности достаточно непостоянен: он варьируется от 7 % в 1950 г. до -1,6 % в 1974 г. С 1975 по 1978 и с 1982 по 1984 годы рост был намного сильнее, чем за последние 3 года. Причем, после каждого периода подъема рост значительно ослабевал.

Оптимисты склонны полагать, что увеличение производительности прежде всего зависит от нынешнего экономического роста. Тренд за пять лет говорит об определенной, хотя и скромной, тенденции движения вверх. Сопоставление коэффициентов роста производительности в течение последних деловых циклов, каждый из которых включает как рост, так и спад, обнаруживает похожее строение. За период между 1973 и 1979 годами рост производительности в среднем составлял 1,1 %, а между 1979 и 1990 он упал до 1 %. Начиная с 1991 года рост увеличился до 1,4 %. Что касается последних показателей, то только за последние два квартала рост составил около 4 %. Если коэффициент роста производительности будет значительно превышать уровень двух процентов еще 2-3 года, то даже самым скептически настроенным экономистам придется пересмотреть свое мнение. С другой стороны, если темпы роста ослабятся, период 1996 - 1998 годов будет выглядеть не более, чем скромным исключением.

На этом этапе нет достаточных аргументов, которые позволили бы разрешить спор о производительности. Учитывая опыт других стран, лучше проявлять осторожность. В середине 80-х многие обозреватели британской экономики полагали, что они разглядели «чудо Тэтчер», так как производительность резко возросла вследствии серии радикальных реформ. Несколько лет спустя подобная ситуация повторилась в Японии. То, что в действительности происходило в обоих случаях, конечно же было спекулятивным бумом, и в результате окончилось крахом.

Что касается оптимизма Грин-спена, то его эксперимент вряд ли можно назвать неудавшимся. Даже если показатели апрельской инфляции и убедили бы ФРБ поднять ставки, Гринспен все равно сумел продемонстрировать, что быстрый рост производительности и низкий уровень безработицы и инфляции могут сосуществовать гораздо дольше, чем думает большинство экономистов. Уолл-Стрит всегда подозрительно относилась к политикам, которые могли позволить себе ведение слабой политики. Успеха мог достигнуть только тот, чья репутация консерватора и борца с инфляцией находилась вне подозрений. Грин-спен был именно таким человеком. Он пришел в ФРБ в августе 1987 года, имея репутацию приверженца свободного рынка. Его статус был подтвержден в 1991 году, когда было принято решение отсрочить сокращение процентных ставок, несмотря на то, что экономика находилась в состоянии застоя. В 1994 году, образ Гринспена уже ассоциировался с фигурой жесткого банкира, когда ФРБ поднял процентные ставки в критический момент угрозы обвальной инфляции, оставшейся для многих невидимой. Именно благодаря этому шагу Клинтон, в свое время, попал в список президентов.

Начиная с 1995 года, Гринспен проводит экономическую политику, которую можно сравнить с политикой Ричарда Никсона. Именно этот президент больше всего симпатизировал Гринспену. Подобно тому, как ярый сторонник Холодной Войны Никсон мог начать вести переговоры с Китаем, Гринспен отверг традиционный подход мировой экономики по вопросам безработицы, инфляции и роста.

Гринспена достаточно сложно понять. Но одной из причин недавно обнаружившейся гибкости, является его вера в то, что другая сторона определения экономической политики - бюджетная политика администрации, коренным образом изменилась в лучшую сторону за последние несколько лет. Именно в этом контексте важны его отношения с Робертом Рубином, Министром финансов, объявившим 12 мая о своей отставке. В 1993 г., когда Рубин переехал с Уолл-Стрит в Белый Дом чтобы стать главным экономическим советником президента, ежегодный дефицит бюджета составлял 250 миллиардов долларов США, и, судя по всему продолжал расти. Шесть лет спустя федеральное правительство предусматривает в бюджете резервный капитал в размере около 80 миллиардов долларов, и, как ожидается, этого резерва должно хватить, по-крайней мере, еще лет на десять. Держа бюджетную политику под контролем и поставив перед Рубином в министерстве финансов задачу обеспечить стабильность, Гринспен готов был стать более сговорчивым. В результате, общее положение экономической политики стало более сбалансированным, чем когда либо.

Председатель ФРБ вообще не является типичным современным экономистом. Он учился в сороковых и пятидесятых, когда большая часть того, чему учат студентов сегодня, еще не была написана. И он так и не поверил в современные модели построения экономики, которые были разработаны для того, чтобы объяснять правила ведения бюджетной политики. О нем говорят как о человеке, у которого гораздо больше веры в то, что он способен формировать свое представление о состоянии экономики из десятков, если не сотен кусочков информации. И до сих пор ему это удавалось.

Суть современной макроэкономики можно заключить в три аксиомы:

1. Существует нижний предел безработицы, не ускоряющий инфляции. Уровень, ниже которого, инфляция начинает расти. (NAIRU)

2. Существует верхний предел роста, который может выдержать экономика. «Потенциальный уровень роста», который определяется уровнем роста рабочей силы и темпами технического прогресса. Ни то, ни другое не может регулироваться лицами, определяющими политику.

3. В конечном итоге, уровень инфляции определяется уровнем роста денежной массы.

До недавних пор, подавляющее большинство американских экономистов, не достигших пятидесятилетнего возраста, верили в эти три утверждения. Было распространено мнение, что NAIRU составляет примерно 5-6 %, а максимальный уровень роста экономики, как правило, оценивался между 2-2,5 % в год.

Если бы Гринспен верил в это, он уже давно бы поднял процентные ставки. Летом 1997 года уровень безработицы опустился ниже 5 % и так там и остался. Уровень роста превышал 3 % на протяжении более 3 лет,а денежная масса полностью вышла из-под контроля. В 1998 году показатель денежной массы М2, состоящий из валютных и банковских депозитов, взлетел больше чем на 8 %, что существенно превысило запланированный ФРБ уровень. Но Гринспен - эмпирик. Он судит об экономике не по тому, что говорится в учебниках, а по тому, о чем ему говорят реальные цифры. Каждое утро, как гласит легенда, он забирается в ванную и пожирает страницы официальной статистики по всем разделам, начиная от цен на буровые вышки в Техасе и заканчивая показателями вспомогательных материалов в Иллинойсе. За последние годы цифры рассказали ему многое, и он готов верить только им, игнорируя какие-либо предупреждающие сигналы от принятых правил.

Прагматизм Гринспена научились разделять и его коллеги. Теперь они прекрасно понимают, что сдерживание инфляции является отчасти результатом ряда временных факторов - более низких цен на предметы широкого потребления, сильной позицией доллара, умеренностью темпов увеличения затрат на пособия по нетрудоспособности. Они также считают, что свою роль сыграли и более постоянные факторы. Если отбросить технологии, они включают в себя увеличение мировой конкуренции, ослабление профсоюзов, появление более агрессивных менеджеров и более низкие инфляционные ожидания. Многие убеждены, что образовался своего рода «круг добродетелей», в котором компании, не имея возможности поднять цены, вынуждены идти на перемены и сокращать затраты, чтобы увеличить прибыль. Это и привело к более высокой производительности и дальнейшему снижению цен.

И сегодня Гринспену вместе с коллегами приходится рассматривать широкий диапазон показателей, чтобы определить, не становится ли инфляция угрозой. Если одновременно взглянуть на восстановление механизма системы ценообразования, некоторое увеличение инфляции в системе снабжения, значительную спекулятивную активность на различных рынках, то возможно это подсказало бы как дальше действовать. Но это не тот случай. Экономика сегодня не является наукой, и здесь не существует эмпирических определений.

Несомненно, на фондовых рынках наблюдается существенная спекулятивная активность, но руководители ФРБ кажется готовы закрыть на это глаза. «Я не думаю, что мы должны в наших действиях руководствоваться ситуацией, царящей на фондовом рынке,- заявил один из руководителей ФРБ. - Я считаю, что мы должны исходить из инфляции и безработицы.» Немаловажной причиной подобного рода политики нарочитого невнимания является тот факт, что руководство ФРБ не считает, что могло бы осторожно выпустить воздух из мыльного пузыря на Уолл-Стрит, прежде чем он даст о себе знать. Даже если бы захотело, оно не испытывает особого желания быть обвиненным в крахе. Члены FOMC прекрасно осведомлены о том, что рынок перегрет и в любой момент может рухнуть сам по себе. Но пока они надеются, что им удастся смягчить ситуацию урезанием процентных ставок, как это было сделано в 1987 году.

Подобное отношение отражает растущую уверенность среди высшего руководства ФРБ, что валютная политика начинает действовать гораздо быстрее, чем раньше, и это еще одна причина, по которой им не стоит действовать так же упреж-дающе, как они уже однажды это сделали. Экономисты обычно придерживались мнения, что потребуется год или больше, чтобы изменения процентных ставок повлияли на экономику в целом. Но нынешний финансовый рынок мгновенно реагирует на шаги, предпринимаемые ФРБ. А в некоторых случаях, рынок порой опережает события, до того как ФРБ предпримет какие-либо действия. Еще в начале мая, до того, как были опубликованы данные по CPI, доход по долгосрочным облигациям резко увеличился. Биржевые маклеры пришли к выводу, что следующим шагом ФРБ, скорее всего, станет ужесточение политики.

Какой бы ни была развязка, эксперимент ФРБ с инфляцией окончился только одним весьма благоприятным побочным эффектом: он позволил какой-то части экономического роста добраться до людей, которые ранее не были охвачены общим подъемом благосостояния. Например, начиная с 1996 г., средний уровень заработной платы чернокожего населения Америки, неуклонно падавший на протяжении 70-х и 80-х годов, увеличился почти на шесть процентов в условиях скорректированных под инфляцию. Нынешний уровень безработицы среди чернокожего и испаноязыч-ного населения составляет 7,7 и 6,9 % соответственно, и находится на рекордно низкой отметке. Даже чернокожая молодежь в возрасте от 16 до 24 лет, вероятно самая отчужденная и озлобленная группа общества, столкнулась с падением уровня безработицы в своей среде. Всего один из пяти является безработным.

Конечно же, эксперимент затронул не только их. При резком падении уровня безработицы, что наблюдается в последние годы, увеличивающаяся нехватка рабочих означает, что востребованной становится та часть населения, которая в противном случае, вряд ли бы имела большие шансы занимать эти позиции. Появилась заинтересованность в студентах, исключенных из школ, матерях-одиночках, нетродоспособных, пенсионерах. Начиная с 1994 года, число людей, классифицированных Департаментом Труда и Занятости, как «рабочие, которым особо сложно найти работу», и которые оставили надежду, сократилось почти вдвое. И нельзя не отметить, что именно этот фактор сыграл решающую роль в резком уменьшении преступности по стране за последние несколько лет.

Гринспен и его коллеги подтвердили старинную поговорку, бывшую популярной в Америке 50-60-х годов, но впоследствии приобретшую дурную славу. Не стоит ее забывать, даже если фондовый рынок завтра рухнет: самая лучшая форма социальной политики - это быстрый рост.

Когда увеличиваются процентные ставки

Как увеличение ставок Федеральной Резервной Системы может повлиять на деловые предприятия, потребителей и рынки

ФРС поднимает ставки по краткосрочным кредитам, уменьшая банковские резервы и тем самым выкачивает деньги из системы.

Банки: Стоимость денег для банков растет. Как правило, в результате этого банки увеличивают процентные ставки, начисляемые заемщикам, например, поднимая свои базовые ставки, на которые идет ориентация при предоставлении кредитов деловым предприятиям и потреби телям.

Бизнес: Деловые предприятия выплачивают более высокие проценты по всем типам займов, включая те, которые связаны с базовыми ставками.

Акции: Рынок акций ослабевает по мере того, как доходы компаний уменьшаются из - за увеличившейся стоимости заимствования.

Бонды: Рынок облигаций может ослабнуть еще больше, если инвесторы ожидают дальнейшего повышения ставок. Но многие аналитики считают, что цены на обоих рынках были окончательно скорректированы в ожидании вчерашнего увеличения ставок ФРС.

Потребители: Потребители видят отражение повышения ставок на процентных ставках кредитных карточек, ипотечных, частных и других займах, зачастую связанных с базовой ставкой. Новые займы, не связанные с базовой ставкой, также могут подняться в цене. Кроме того, банки могут платить или не платить более высокие проценты по их вкладам в депозитных сертификатах, счетам рынка краткосрочного капитала и проценты по текущим счетам.

Экономика: высокие проценты по займам могут замедлить темпы экономического роста, создав компаниям дополнительные сложности для расширения и инвестирования, а потребителям сократив возможности для совершения покупок. Так же они могут увеличить безработицу , что, в свою очередь, снижает покупательную способность населения.

Мировой рынок: На международном рынке ставки ФРС способствуют поддержанию высокого курса доллара, что снижает инфляцию в США, одновременно увеличивая стоимость товаров для экспортеров, и тем самым снижая экспорт. Последнее в определенной степени сдерживает экономический рост.

BY TOBEY - THE WASHINGTON POST, BRIAN CORDYACK - WASHINGTONPOST.COM

Таблица политики Федеральной Резервной Системы США