Сегодня на нашей планете господствуют три основных валюты – доллар, евро и японская иена, за которыми выстроилась целая вереница других валют – сильных и слабых, мягких и твердых, мелких и крупных. За существующим разнообразием встает несколько принципиальных вопросов, то или иное решение которых определит лицо мировой валютной системы ХХI века.

Валютный букет

Американская экономика действительно слаба? Или разговоры о ее предстоящей кончине есть порождение лишь той части мировой экономической мысли, которая выстроена на «националистической» основе и органически не приемлет США и все, что с ними связано? Ведь мощь экономики Штатов и сила их национальной валюты доказаны самой жизнью. А все разговоры о «болезнях Америки» витают пока лишь в людских эмоциях и на страницах прессы.

Евро вырос «крепким парнем». Однако о его концептуальной завершенности, видимо, можно будет говорить лишь тогда, когда Евросоюз «переварит» новых членов, и Европа станет не только единой, но и целостной.

Экономика Японии переживает нелегкие времена. Но на силу иены это, как показала практика, воздействия практически не имеет. Правда, за пределами страны она имеет ограниченное, по сравнению с двумя другими мировыми валютами, обращение. Поэтому встает вопрос, сумеет ли японская валюта обрести статус истинно международной.

Возможно, для иены в этом вообще нет внутренней необходимости. Но если она имеет место, то встает вопрос, в какой форме такой статус можно обрести? Не станет ли преградой японской валюте китайский юань, для которого статус международной валюты в будущем выглядит более органично, чем для иены?

Для остальных слабых валют стоит вопрос практический: к которой из мировых валют или корзин привязаться. Либо самоликвидироваться, как это уже имело место в ряде стран, живущих сейчас, кстати говоря, весьма неплохо. Для сильных валют такая постановка вопроса некорректна. Они потому и сильны, что умеют отстаивать свою «национальную гордость» и будут отстаивать ее до тех пор, пока не сочтут для себя выгодным вступить в тот или иной валютный союз, как в случае с Европой.

Наконец, есть валюты, также имеющие «национальную гордость», но в силу общеэкономической слабости эмитирующих их государств не способные отстаивать ее так, как это делают валюты хозяйственно сильных стран. Для них существует дилемма - набрать экономический вес или так и остаться политическим миражом до тех пор, пока влияние какой-то из международных валют не станет решающим.

Привязка после кризиса

Для азиатских стран важнейшим жизненным рубежом стал кризис 1997-1998 годов. Он определил основные направления трансфермации валютных режимов этого региона.

До кризиса большинство валют Восточной Азии были ориентированы на доллар. Считается, что привязка к американской валюте стала одним из факторов, повлиявших на глубину кризиса. Отрицательные моменты такой привязки в том, что географическая ориентация экономик стран этого региона не ограничивается США.

Еще одним фактором, серьезно влияющим на международную конкурентоспособность государств Восточной Азии, стали колебания курса доллар/иена, который является валютной доминантой региона. Во время кризиса произошел естественный уход от доллара как валюты нестабильной, в том числе, как показывают произведенные в Японии расчеты, в иену. Более гибкой стала валютная политика. А затем государства региона частично вернулись к доллару.

Впрочем, некоторые японские исследователи утверждают, что привязанность восточно-азиатских валют к доллару после 1998 года даже возросла. Он продолжает играть важнейшую роль, по крайней мере, в качестве референтной валюты при управлении курсами. Эксперты министерства финансов Японии отмечают также возросшее фактическое разнообразие в характере валютных режимов в послекризисный период, скрытое за официально заявленными намерениями денежных властей стран Восточной Азии (табл. 1 и 2).

Таблица 1. Фактические валютные зоны по отношению к мировой экономике, %
показатель/валюта	доллар	евро	иена
к мировому ВВП	45	37	17
в т.ч. вне страны-эмитента	19	7.5	1
в развивающемся мире	16	5	н/д
к мировым товарным потокам	40	50	9
в т.ч. в Восточной Азии	18	14	17
облигации международные, валюта номинала	50	30	10
внешние активы коммерческих банков стран мира	40	27	10
валюто-обменные трансакции на глобальных рынках	90	40	23
валютные резервы стран мира	66	12	5
Источник: Monetary and economic studies (special edition), December 2002, pp. 179, 190.

Таблица 2 Характер режимов обмена валют в странах Восточной Азии
Страна	Официальный характер регулирования курса валюты в посткризисный период
Япония	свободное плавание
Корея	свободное плавание
Китай	обычная фиксированная привязка к доллару
Гонконг	режим валютного совета с привязкой к доллару
Тайвань	управляемое плавание
Индонезия	управляемое плавание без объявления направления
Малайзия	обычная фиксированная привязка к доллару
Филиппины	свободное плавание
Сингапур	управляемое плавание без объявления направления
Таиланд	управляемое плавание без объявления направления
Бруней	режим валютного совета с привязкой к сингапурскому доллару
Камбоджа	управляемое плавание без объявления направления
Лаос	управляемое плавание без объявления направления
Мьянма	управляемое плавание без объявления направления
Зьетнам	управляемое плавание без объявления направления
Источник: Monetary and economic studies (special edition), December 2002, p. 181.

Этот сдвиг произошел на фоне общих трендов валютной политики развивающихся государств в последние десятилетия. Большинство исследователей фиксируют отход от жесткой привязки курса национальной валюты к валютам развитых государств и переход к плавающим курсам. Однако некоторые страны стремятся достичь стабильности национальных денег через мягкую привязку к другим валютам.

Выбор валюты привязки, если она производится, зависит от исторического прошлого, географического положения и направленности товарных потоков развивающейся страны. Традиционными валютами привязки для Азии выступают, как уже отмечалось, доллар, специальные права заимствования (СПЗ) и некоторые региональные валюты (например, сингапурский доллар для Брунея). Зачастую выбор режима валютного курса является не только осознанным правительственным решением, но и результатом сложившихся обстоятельств, например, слабости экономики страны.

Кто будет играть первую скрипку?

Страны Азии стремятся прежде всего к экономической стабильности. И смешанные варианты валютного курса у них популярны в большей степени, чем в прочих странах развивающегося мира, которые проявляют ясную решимость перейти к курсам плавающим. Любопытно, что азиатские экономисты весьма осторожно относятся к попыткам валютных нововведений в регионе. Это серьезным образом отличает их от американских коллег, которые почти однозначно высказываются в пользу введения свободно плавающего курса валют Азии.

У японских специалистов позиция несколько иная. Они признают, что характеру современной экономики больше соответствует режим свободного плавания национальных валют. Но при этом указывают, что режимы фиксации, привязки и управляемого плавания тоже имеют свои плюсы. На фоне таких признаний идет обсуждение дальнейшей «интернационализации» иены, то есть анализируются возможности более широкого использования японской национальной валюты в международных расчетах.

Высказывается также идея привязки курсов национальных валют Восточной Азии к корзине доллар/иена/евро. Считается, что это позволит правительствам избежать непростого выбора между жестким и мягким режимами валютного курса со всеми их плюсами-минусами. Это должно повысить стабильность валютно-обменных операций, что всегда важно для реальной экономики. Обе эти идеи вполне можно расценить как попытки усилить международные позиции иены, потеснив доллар и упредив еще не развернувшийся на международной арене юань.

В числе возможных решений числится также региональный валютный союз. Азиатские специалисты признают, что влияние таких договоренностей, например, на торговлю и экономический рост, является позитивным и статистически значимым. Однако они полага ют, что союз невозможно создать без сглаживания существующего в регионе политического разнообразия. Прежде всего, без обоюдного согласия Токио и Пекина, которым, видимо, еще предстоит выяснить, кто будет играть «первую скрипку» в азиатском валютном концерте.

 

Одинокий рубль и «национальная гордость»

За рублем стоят сырьевые ресурсы. Свою «национальную гордость» рубль отстаивает в жесткой борьбе с иноземными валютами на внутреннем рынке. И в такой конкуренции становится только крепче. Далее его предлагают конвертировать, то есть рублю предстоит вступить в конкурентную борьбу за пределами своей территории.

Конвертация рубля и превращение его в международную (региональную) валюту - проблема сложная. Ее невозможно решить без диверсифицированной и конкурентоспособной национальной экономики. Переход на рубль в международных расчетах предстоит произвести с помощью нефти и других природных ресурсов. История советского периода знает бартерный обмен (машины на сырье). Но тогда начальным средством платежа выступали кредиты в твердой валюте.

Если следовать логике прежней схемы, то «старт» потребует изначальных рублевых кредитов покупателям, например, газа, чтобы запустить механизм расчетов в рамках долгосрочных соглашений о поставках (кстати, чем не вариант использования профицита бюджета и других«избыточных» государственных средств, которым никак не могут найти достойного применения?). В противном случае собрать критическую массу рублей для оплаты импорта из России ее партнерам будет непросто, поскольку доля страны в мировой торговле невелика.

Сложно вернуть рублю и поклонников в бывшем СССР. В 1992 г. на рубль ориентировались шесть валют, в 1993 г. - одна, в 1994 г. - одна. А потом от рубля отвернулись все. Конечно, исход дела зависит от прочности взаимных экономических связей. Он может быть успешным только при условии, что ему не противостоит «гордость» элиты сопредельных стран, прекрасно осознающих, что национальная валюта есть один из столпов, на которых покоится независимость государства. Иными словами, если будет признана экономическая выгодность такого шага.

При попытке занять позиции в хозяйстве своих географических соседей Москва может столкнуться с обвинениями в «имперских» замыслах. В любом случае, чтобы продвинуться по намеченным направлениям развития российской валюты, потребуются терпение и время.

Не забывают на берегах Тихого океана и золотовалютный стандарт. Но в академических кругах относятся к нему однозначно: золотовалютный стандарт обладает весомыми достоинствами, но стоимость его функционирования неприемлема.

Таким образом, доллар хотя и несколько утратил свои позиции, но остается главной валютой, на которую ориентируются государства Восточной Азии. Отход от него носил, скорее, вынужденный характер. Истинная причина кризиса связана не с валютой, а с общей экономической слабостью стран региона. Не случайно такие страны, как, скажем, Малайзия, увязали свою валюту с долларом еще более тесным образом, чем в докризисный период.

Другие ориентируются на него не явно. Индонезия, может быть, и хотела бы осуществить тесную привязку своей валюты к доллару, но не смогла этого сделать по состоянию своей экономики. В тех государствах, экономику которых можно оценить как благополучную, например в Сингапуре, никаких существенных изменений в политике управляемого курса не произошло.

Однако неуверенность в долларе существует. Это проявляется хотя бы в том, что обсуждаются варианты валютных режимов для стран Восточной Азии. Более того, предпринимаются практические шаги, направленные на стабилизацию валютных курсов и развитие рынков капитала в регионе [1].

Общий вопрос о «болезнях Америки», очевидно, связан и с тем, что доллар служит резервной валютой для всего мира, но в этом качестве недостаточно обеспечен национальным богатством США и динамикой экономического развития. В принципе, такой подход имеет право на жизнь. Расчеты в национальных валютах, «самочувствие» которых зависит от «здоровья» экономики страны, способны более точно отразить издержки, связанные с товарным производством, и соразмерить их через торговлю. Согласно теории, дисбаланс в торговле не может быть вечным. Но из практики, например, американо-японских отношений, мы знаем, что он может существовать длительный период и быть причиной постоянной головной боли для участников торговли.

Третий компонент в расчетах

Дисбаланс может быть покрыт любой третьей валютой. Но в этом случае мы снова возвращаемся к вопросу о долларе (или золоте?). Современная экономика, а финансы - особенно, приобретают наднациональный характер, который требует снижения издержек обращения. А они стремятся к минимуму, если все цены выражены в одной валюте. Производить расчеты в собственной валюте сегодня способны только самодостаточные страны. На внешней арене их самодостаточность, то есть устойчивая независимость их экономики от внешних факторов, проявляется в том, что их валюты носят обратимый характер. То есть им доверяют и используют в качестве средства платежа. К таким крупным валютам сегодня относятся доллар, евро и иена.

Европейская валюта (или валюты) присутствовала в экономике стран Восточной Азии всегда. К примеру, ЭКЮ, предшественник евро, пользовался повышенным вниманием в таких странах, как Сингапур, Таиланд и Индонезия. Независимо от того, как будет складываться дальнейшая судьба евро, он будет приниматься в расчет при выработке валютной политики стран региона. Японские исследователи уже сейчас предлагают его в качестве третьего компонента валютной корзины.

Ситуация с иеной сложнее. На сегодняшний день это самая сильная валюта Азии. Но в ареале, где иена приветствуется (за пределами Японских островов) производится всего 1% мирового ВВП. Степень участия иены в международных расчетах относительно невелика. В условиях кризиса страны, связанные с Японией особенно прочными связями, пробовали ориентироваться на корзину доллар/иена.

Японским экономистам понятно, что попытка целенаправленного внедрения иены в международный оборот потребует от правительства Страны восходящего солнца немалых усилий. Поэтому многие эксперты полагают, что решение вопроса не стоит форсировать, а лучше положиться на естественный ход событий.

По формуле «два с половиной»

Ситуацию с иеной и юанем, видимо, лучше всего выражает формула «два с половиной», в которой под мировыми валютами подразумеваются доллар и евро, а «половинку» составляют иена и юань (или их возможный единый преемник). Схожим образом, как «четвертинку», «восьмушку» и т.п., видимо, можно оценить остальные сильные валюты.

Для валют развивающихся государств, как отмечалось, характерны сдвиг к плавающим курсам и большая диверсификация самих валютных режимов. Очевидно, эти тенденции являются отражением нестабильности процессов, происходящих в международной экономике в целом. В этой связи японские экономисты отмечают, что и фиксированный курс, и плавающий способны обеспечить стране процветание. Это показал опыт послевоенного развития Японии. И никто не может дать гарантий, что фиксированный курс, установленный людьми, как и свободный курс, установленный рынком, в срочном исполнении отражают истинное соотношение валют, то есть точно соответствуют производственным издержкам.

А пока ситуация в Азии показывает, что мир идет к разнообразию валютных режимов, ориентированных на «две с половиной» основные мировые валюты. В этом букете «цветет» доллар, усиливается евро, а вдали виднеется мираж единой мировой валюты.

 

Литература:

1. Баландин А. Как лучше обустроить Азию? // Валютный спекулянт, 2004, № 10, с. 62-65.