В своем послании Федеральному Собранию президент Владимир Путин объявил курс на полную конвертируемость рубля. По его словам, речь идет «о конвертируемости не только внутренней, но и внешней, не только по текущим, но и по капитальным операциям». Правительство сразу взяло под козырек и обязалось выполнить наказ президента в короткие сроки.

Халиф на час

Министр финансов Алексей Кудрин и премьер Михаил Касьянов в один голос заявили: они приложат все усилия ради того, чтобы уже с 2007 г. российская валюта стала полностью конвертируемой. Правительство пообещало сделать наш рубль аж резервной валютой в рамках МВФ! Про себя отметим, что МВФ давно, лет тридцать уже, использует вместо «резервных валют Фонда» понятие «свободно используемые валюты», к которым относятся доллар США, евро, иена и фунт стерлингов. Даже людям, слабо разбирающимся в экономике, очевидно, что российский рубль вряд ли сможет тягаться с долларом или с фунтом стерлингов. Cумеет ли он стать конвертируемым?

Российское финансовое сообщество с восторгом встретило идею конвертируемого рубля. Действительно, резервы Банка России скоро достигнут круглой цифры в $70 млрд. На внутреннем рынке нескончаем поток нефтедолларов, от которых уже некуда деваться, курс рубля, если его не придержат денежные власти, укрепится. Почему бы в таких условиях действительно не отказаться от всех ограничений и не объявить рубль конвертируемой валютой?

Основная опасность, кроящаяся в конвертируемости, – риск резкого обесценения (удорожания) рубля и потери доверия к национальным деньгам. Во времена Екатерины II австрийский посланник при дворе ее величества писал, что Российская империя столь богата, что если бы матушка-императрица захотела выпустить кожаные деньги, то их принимали бы наравне с серебряными.

Сейчас все наше богатство, стоящее за рублем, состоит в сырьевом экспорте. В течение 1993-1998 годов экспорт составлял около 2025% российского ВВП. Однако после девальвации рубля объем экспорта резко вырос – до 40% ВВП. Основная доля отечественного экспорта образуется за счет таких сырьевых товаров, как нефть и нефтепродукты, газ, черные и цветные металлы. Их суммарная доля составляет почти 65% экспорта, из них 42% приходится на ТЭК, а 22% – на металлы и изделия из них.

Россия является сугубо экспортно-ориентированной страной, ее отношение экспорта к ВВП уступает лишь двум странам ОПЕК. Так, у Анголы доля экспорта углеводородного сырья в ВВП достигает 51%, а в Омане – 40%. Такая экспортная специализация оказывает влияние на все отечественные макроэкономические показатели. По оценкам автора, в долгосрочном плане рост или снижение международных цен на нефть на 10% ведет к соответствующему увеличению или падению объемов отечественного ВВП на 2.2%. Реальное укрепление (обесценение) рубля на 10% сопровождается снижением (ростом) ВВП на 2.4%.

Видимо, в правительстве полагают, что благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура продлится достаточно долго, и мы сумеем сохранить конвертируемый рубль. Базовый сценарий развития отечественной экономики до 2020 г., разработанный Минэкономразвития, предполагает умеренно высокие цены на нефть. Прожектеры, разумеется, не отбрасывают кризисный сценарий развития. В случае обвала нефтяных цен до $13.5 за баррель в родных пенатах начнется рецессия, из которой мы сумеем выбраться не ранее 2015 года.

Однако цены на нефть малопредсказуемы. «Любой прогноз, выходящий за рамки 2-3-летнего периода, становится довольно неточным, а если говорить о более продолжительных периодах, то просто непрактичным», – заметил о России главный экономист представительства МВФ в Москве Кристофер Рюль. Нет никакой уверенности в том, что цены не пойдут вниз. Резервы ЦБ как выросли с $10 до $65 млрд., так могут упасть и обратно, а курс рубля окажется под угрозой.

Неблагоприятная конъюнктура сделает конвертируемый рубль халифом на час. И как только фортуна повернется к нам спиной, Банку России ничего не останется, как вернуться к валютным ограничениям, а президенту страны – распрощаться с мечтой о конвертируемости.

Снять барьеры и удвоить ВВП

Мораль сей басни такова: конвертируемость для текущих операций может быть введена без рисков и потрясений на долгую перспективу только при диверсификации отечественной экономики. В этом смысле конвертируемость рубля идет рука об руку с другой целью, озвученной президентом Путиным в послании Федеральному Собранию, – за десять лет удвоить ВВП.

Безусловно, речь не идет об удвоении валового продукта за счет наращивания экспорта нефти – емкость мирового рынка просто не позволит это сделать. Удвоить ВВП можно только за счет активного развития внутреннего сектора услуг.

Таблица 1. Структура ВВП по секторам в странах с переходной экономикой (по состоянию на начало 2003 г., %)

В таблице 1 сопоставлены структуры ВВП России и других стран Центральной и Восточной Европы. Как можно увидеть, Россия делит с Румынией последнее место в списке стран по доле, вносимой сектором услуг в ВВП. Хотя именно за счет отрасли, предоставляющей услуги, могут быть достигнуты существенные темпы экономического роста.

Например, сделать Москву региональным финансовым центром, чтобы предприятия из СНГ могли размещать здесь российские депозитарные расписки. Тогда, как и в Штатах, у нас моментально повысятся доходы финансового сектора экономики. А где есть доходный финансовый сектор, там и рост инвестиций в реальный сектор экономики.

Или снять все драконовские административные и бюрократические барьеры, стоящие перед экспортом отечественного программного обеспечения. Экспорт наукоемкой продукции, без сомнений, покажет кратный рост, если разработчики будут освобождены от заключений ФАПСИ, экспертиз ФАПРИД и пр. Годами накопившиеся ограничения столь велики, что экспорт, к примеру, программного обеспечения на сумму в несколько тысяч долларов столь же затратен, сколь и при продаже за рубеж партии истребителей на $100 миллионов. В результате многие российские компании, пытающиеся выйти на западный рынок, делают это окольными путями, через образованные ими зарубежные фирмы. Идей, заслуживающих внимания, довольно много, однако при нынешнем состоянии госаппарата (численность которого давно превысила уровень советских времен) ни одну из них осуществить, боюсь, невозможно.

И отток плохо, и приток тоже плохо

Проблема с конвертируемостью по счету движения капитала намного сложнее. Когда у известного спекулянта-филантропа Дж. Сороса поинтересовались, возможно ли, на его взгляд, введение полной конвертируемости рубля, от ответил, что да, это вполне реально, учитывая отсутствие банковской системы в России.

При огромном числе финансовых структур объем банковского кредитования в отечественной экономике на фоне ведущих стран Восточной Европы выглядит незначительным (табл. 2). И сравнивать смешно крупнейшие российские банки даже с мелкими западными кредитными организациями! Если все ограничения на движение капитала сквозь границы будут сняты, обслуживать поток зарубежных денег будут российские банки с их мизерной капитализацией и низкой устойчивостью.

Международный департамент Банка Канады провел исследование на тему «Частные потоки капитала, финансовое развитие и экономический рост в развивающихся странах».

Изучив статистические данные 40 стран, канадские эксперты пришли к выводу, что приток капитала в страну ускоряет экономический рост, но только при развитом банковском секторе. В странах со слабой банковской системой приток капитала ведет к негативным последствиям, прежде всего к неэффективным инвестициям. Недоразвитость банковского сектора приводит к спекулятивным, а не производственным инвестициям.

Перед Россией стоит реальная перспектива, что конвертируемый рубль создаст правительству и ЦБ РФ проблемы с притоком капитала. Отток капитала из страны продолжает сокращаться (рис. 1), и при сохранении нынешней ситуации уже в ближайшие два года нам стоит ожидать положительное сальдо по счету операций с капиталом и финансовыми инструментами платежного баланса.

Так, в Бразилии чистые потоки частного капитала после модернизации валютного регулирования возросли за три года с 2.3% ВВП до 4.6%, в Чили – с 5.5% до 11.2%, в Колумбии – с 2.1% до 5.9%. Как показывает опыт развивающихся стран, приток капитала в случае успеха преобразований составляет в среднем 8% ВВП.

Готовы ли мы справиться с аналогичным притоком денег в страну? Ответ очевиден – нет. Банк России еле справляется с поступлением валютной выручки от экспорта. Что уж говорить о притоке инвестиций, который, во-первых, имеет значительную волатильность и непредсказуем, а во-вторых, будет больше чем $30 млрд. положительного торгового баланса.

Три схемы готовы, страна пока нет

Существует несколько схем по противодействию негативным последствиям притока международного капитала (табл. 3). Россия в силу сложившихся обстоятельств может выбрать только косвенное налогообложение в форме беспроцентных депозитных обязательств или резервных требований для нерезидентов. Регулирование международного движения капитала позволит решить несколько задач.

Во-первых, снять с экономики чрезмерное бремя административного контроля над операциями с валютными ценностями.

Во-вторых, в связи с тем, что скупка валютной выручки от экспорта является единственным каналом денежной эмиссии, перед властями встает задача – ограничить избыточную эмиссию и не допустить роста реального курса рубля.

В-третьих, приток капитала в страну вызовет угрозу денежного навеса и инфляции, к которым отечественные власти не готовы из-за отсутствия полноценных инструментов стерилизации притока капитала.

Словом, мечты президента о конвертируемом рубле по капитальным операциям противоречат тем мерам, которые нам предстоит применять в недалеком будущем. Если к конвертируемости по текущим операциям страна коекак готова, то к капитальной конвертируемости – еще нет.